Сегодня мы вполне могли бы лицезреть его на телеэкране, например в передаче «Акулы бизнеса». Но 15 лет назад он бросил перспективнейший тогда вид предпринимательской деятельности, чтобы рассматривать уже нас самих сквозь мониторы медицинских аппаратов.
На счету хирурга-уролога Андрея Лишчишина ряд сложнейших операций. Однако рассказать он с трудом согласился лишь об одной: на то они и уникальные, что пациент может узнать себя.
— Был у нас больной — лет за 40, который решил вспомнить в Киеве проведенную здесь буйную молодость: алкоголь, легкие стимуляторы, девушки. И на этом фоне у него случился приапизм — постоянная эрекция. Это только в байках — удача. А в жизни — жуть. Кровь приобрела характер сгустков. Что мы только ни делали — вводили растворы, чтобы не дать ей свернуться. Использовали пиявки. Наложили шунт — связали орган с бедренной веной. На фоне интенсивного лечения оторвался внутрисосудистый тромб и попал в легочные стволы. А это, если сгусток движется в сторону сердца и ударяет по зоне расщепления аорты, — смерть моментальная. В полую вену успели поставить «зонтик», который уловил сгустки. Но тут наступила клиническая смерть. Пошел в ход непрямой массаж сердца, искусственное дыхание… В общем, еле спасли. А всего-то — человек начал себя эксплуатировать, не сообразуясь с возрастом.
Хорошо еще, что не подхватил мимоходом кое-чего «пикантного». Ведь несколько лет назад о некоторых болезнях мы и не подозревали. Венерические заболевания на пальцах можно было пересчитать. Сейчас уже можно диагностировать огромную группу внутриклеточных паразитов и вирусы, которые только в последнее время получили возможность распространяться: ведь мы живем в эру антибиотиков, которые убивают присущую нам микрофлору, а свято место, как известно, пусто не бывает. Единственное, что могу напомнить, — из воздуха эти вирусы еще не берутся. Поэтому если не изменять постоянному половому партнеру, подобные неприятности не грозят.
Как по Марксу
Мы разговариваем в 4-комнатном частном доме на Батыевой горе, где доктор Лишчишин живет с женой Юлией (она врач-стоматолог) и сыновьями: 2-месячным Михаилом, 10-летним Андреем и приезжающим на каникулы 20-летним Павлом.
— Неужели мы уже на такой ступени социальной справедливости, что врачи зарабатывают на дома в таких местах? — окидываю взглядом просторный зал, не подозревая, что задаю тон всей дальнейшей беседе.
— Это участок Юлиной прабабушки еще с тех времен, когда это был не Киев. Строиться нам помогали наши родители (все они тоже врачи). Что же до подтекста вашего вопроса, то богатых врачей вообще не бывает. В медицине разбогатеть невозможно. Первую половину жизни ты работаешь на репутацию. Часто — в ущерб материальному. Лишь затем количество людей, предпочитающих обращаться именно к тебе, переходит в качество — т. е. достигает критической массы. Запускается цепная реакция — тебя начинают рекомендовать. И тогда уже эксплуатируешь свою репутацию… А дом этот, мне кажется, вполне скромен по сравнению с окружающими.
— Но вы отдаете себе отчет, что уровень вашей жизни все же существенно выше среднего?
— Думаю, да. Но я к этому всегда стремился.
— К чему — к частному дому или к «выше среднего»?
— И к тому и к другому. Я вырос в частном доме — на земле. Я должен ходить по этой земле, заниматься хозяйством. Что касается денег, то мне всегда было некомфортно при их отсутствии. Поэтому еще студентом я работал на трех работах: в приемном отделении, на скорой помощи, во вневедомственной охране. И это не считая непременной разгрузки вагонов. При этом хорошо учился и получал свои 40 рублей стипендии. Кстати, именно тогда и исчезли детские романтические представления о бескорыстных людях в белых халатах, стоящих у последней черты. Но пришло другое: осознание того, что хирургия — настоящая мужская работа, за которую ты можешь уважать самого себя. Не делать вид, что ты важный человек, а что ты действительно занят делом, по-настоящему необходимым людям.
— А вера в бескорыстие не ушла вместе с романтикой?
— То, что я трачу — душу, нервы, силы, — не окупается теми деньгами, которые я зарабатываю. Даже малая часть.
— Я имею в виду бескорыстие безотносительное. Может сейчас человек получить помощь просто так?
— Безусловно. Это как рефлекс у каждого медика. Если человеку становится плохо на глазах у врача, он уже действует. Но не надо это путать с сопереживанием. Лет 20 назад горячо обсуждалась тема «Должен ли доктор сопереживать?» Я считаю, что врачу, рыдающему вместе с родственниками больного, лечить категорически нельзя. Для того, чтобы принимать верное решение, нужно уметь дистанцироваться от этого горя. А плакать и действовать одновременно невозможно.
В молодости я тоже переживал. Как-то еще студентом шел с товарищем по улице. Вдруг перед нами бабушка падает. Мы к ней, а у нее налицо — несомненные признаки смерти. И как меня ни сдерживал мой более опытный друг — мол, бесполезно — я все же бросился ее реанимировать всеми возможными способами вплоть до искусственного дыхания. Уж очень хотелось спасти человека. Разумеется, товарищ оказался прав.
Человек из последнего эшелона
Сейчас я очень боюсь таких же, как тогда я, юных энтузиастов. Их ни в коем случае нельзя оставлять один на один с больным. Хотя, конечно, было бы несправедливо называть врачей состоявшихся черствыми. Они — последний эшелон стоящих на страже интересов людей. И защищают они эти интересы непосредственно. Не какими-то далеко идущими планами, а каждый день и в тяжелейших условиях. Никакое хладнокровие не способно снять ауру горя и нездоровья, которая есть в больнице. Она сказывается и на самочувствии, и на настроении, и на здоровье врача.
— И каковы ваши личные рецепты выхода из такого настроения?
— Рецепт, не мной придуманный: хобби. Нужно переключаться. Для меня это охота и рыбалка — и обычная, и подводная.
— Не противоречит ли служение сохранению жизни человека удовольствию от лишения ее братьев наших меньших?
— Даже из анекдотов известно, что добыча тут — совершенно не главное. Охота и рыбалка — это круг общения людей, где-то на уровне генетической памяти тоскующих по первобытной обстановке. С ее трудностями, с бесхитростными отношениями между людьми. Это настоящая мужская работа: рубить дрова, готовить ужин в полевых условиях. После охоты вы как заново рождаетесь. Пройдете километров 15 пешком, выпьете в хорошей компании по рюмочке, поподкалываете друг друга, пошутите…
— А работа что — не хобби?
— Безусловно — хобби. Врачи, которые не любят медицину, надолго в ней не задерживаются. Ни с чем не сравнимую радость доставляют врачебные удачи. Когда ставишь верный диагноз не путем долгих лабораторных исследований, а благодаря интуиции (т.е. сумме знаний и опыта).
— Но ведь и вы в свое время «в медицине не задержались».
— В начале 90-х появились люди, не считающие деньги. На их фоне моя зарплата (когда ее платили) казалась просто унизительной. Да и память о своем весьма недурственном положении в студенческие годы была еще свежа… Вот я и решил вернуть себе статус «хозяина жизни». Учредили с друзьями брокерскую контору на бирже. Я даже стал директором этой конторы. И тут столкнулся с тем, о существовании чего и не подозревал. Во-первых, тотальная необязательность. Люди могли наобещать все что угодно и никакой ответственности за это не несли. На бирже верховодили личности, чей авторитет складывался не из организаторских способностей, а потому что они были кем-то сверху структурированы. Сейчас я понимаю, что тот опыт был очень полезным для осознания каких-то неадекватных поступков — когда друзья могли вмиг рассориться. Когда ты отвечаешь за большие деньги, нервное напряжение колоссальное. Не всякая психика выдерживала это. Отсюда — алкоголь и другие средства самоуспокоения. И люди либо сгорали, либо опускались на дно. Оставшиеся же на плаву рвали отношения с прежним кругом общения.
В такой момент человек решает, что для него более важно — человеческие отношения или деньги. Я выбрал первое. А совсем недавно натолкнулся на столь точное определение второго, что держу закладку на этой цитате: «Богатство — это неутомимый человекоубийца, подводный камень, свирепый тиран, властелин, неутомимый неприятель, не прекращающий никогда своей вражды к тем, кто владеет им» (Иоанн Златоуст). В общем, не каждый может быть богатым и сохранять при этом человеческое лицо.
— Вы верующий?
— Мне повезло. Лет 5 назад пришлось лечить почаевского монаха, который, направляясь на Афон, остановился в Китаевской пустыни и почувствовал себя плохо. Когда я ехал туда, был настроен очень саркастически. Но, попав в скит, я вдруг понял, что Бог есть. И что это не требует совершенно никаких доказательств.
— Но вернемся к бизнесу…
— Бросил. Пошел участковым урологом в поликлинику.
Клятвы Гиппократа не давал
— Не трудно было возвращаться на прежнюю ступень «достатка»?
— Трудно. Очень трудно.
— Но тогда уже были люди, которые могли заплатить за лечение?
— Всегда были люди, у которых врачи не стеснялись брать деньги. И ничего в этом предосудительного нет. Даже Гиппократ считал природу человека таковой, что получаемое бесплатно впрок ему не идет. Кстати, советские врачи никакой клятвы Гиппократа не давали. Давали присягу врача Советского Союза, которая отличается от гиппократовой принципиально. Думаю, «оригинал» будет откровением для многих.
— А как же целители-бессребреники Косма и Дамиан?
— Это совершенно другое. Бог даровал им способность исцелять. Это же тебе не принадлежит. Это не ремесло. Не специальность, которую ты добыл знанием и подчас горьким опытом. Это дар. Монах же не живет нашей жизнью. А у светского врача семья есть… Но если доктор ставит условие: сначала заплатите, а потом будем лечить — это также неприемлемо. Надо уметь провести эту грань
— И где вы ее проводите?
— Я работаю в частной клинике, где существует определенный регламент. Здесь лечатся люди состоятельные. Моя консультация стоит 185 грн. Но если пришел человек, который не может заплатить, я объясню, что я — не единственный уролог. Расскажу, где есть урологические отделения. Если необходимо, даже созвонюсь с тем-то и тем-то.
— А можете дать бесплатный совет нашим читателям?
— Главное — не относиться к своему организму легкомысленно. Даже если что-то ноет и вам кажется, что это недостойно внимания врача, не стесняйтесь обращаться! Никогда не откладывайте на потом! В Киеве много высококвалифицированных врачей, которые за легким дискомфортом могут выявить очень серьезную проблему. Поймите, если нет здоровья, какие-то другие вещи могут не приносить радости.
