Оригинальные, редкостной красоты диадемы, изысканные кулоны, броши и кольца, мастерски обработанные морские раковины и слоновая кость… Ювелирные изделия, созданные киевлянином Владимиром Балибердиным, разительно отличаются от золотого и серебряного ширпотреба, который украинские туристы тоннами ввозят в родную страну из Турции или Египта.
Не буду утверждать, что абсолютно все «конвейерные» кольца или кулоны — это никчемные побрякушки, но авторские работы многих отечественных ювелиров представляют собой подлинные произведения искусства, привлекающие нестандартными решениями, выполненные преимущественно вручную и с филигранным мастерством.
Как войти в историю
Честно говоря, когда я увидел работы Владимира Балибердина, мне не удалось с первого взгляда определить его профессию. Ювелир? Резчик по кости и дереву? Гранильщик камня? Любой материал, попавший в его искусные руки, становится законченным художественным произведением, уникальным и неповторимым.
Широкому кругу зрителей работы Владимира, к сожалению, бывают доступны нечасто. Правда, весной этого года многим представилась возможность полюбоваться ими на выставке в Музее украинского народного декоративного искусства, расположенном на территории Киево-Печерской лавры. Хранятся его шедевры и в Музее исторических драгоценностей, но там они томятся в запасниках и появляются «на люди» крайне редко. В частности, такое событие произошло в 2006 году, когда они были показаны на выставке «Современное ювелирное искусство Украины».
Знакомясь с работами Владимира Балибердина, я обратил внимание на то, что в своем творчестве он никогда не использует такие драгоценные камни (самоцветы), как алмаз, сапфир, рубин, изумруд или эвклаз, а отдает предпочтение поделочному камню (агату, ониксу), перламутру и морским раковинам.
— В советские времена, когда я еще только набирался опыта и оттачивал мастерство, — объясняет он, — работать с драгоценными камнями и золотом было опасно: кто решался делать это нелегально, шел на серьезный риск. Соответствующие органы бдительно выслеживали подобных умельцев, и немало талантливых ребят оказались на нарах. Одно время мне довелось работать вместе с оценщиком бриллиантов, который не раз предлагал освоить это искусство, но я категорически отказывался. Меня это не привлекало. Я в ту пору уже заинтересовался работой с так называемыми поделочными камнями. Здесь перед художником открывается огромный простор для творчества; благодаря своему мастерству он может раскрыть «душу» порой, казалось бы, неприметного камушка.
Кольцо вместо ложки
Едва ли кто с детства спит и видит, как бы стать ювелиром. Не посещали подобные мечты и Володю Балибердина. Родился он в 1954 году в городке Гнивань Винницкой области, известном карье-рами по добыче гранита.
До сих пор не забылись детские «первосентябрьские» переживания: все приятели сели за парту, а его «забраковали» по возрасту — пары месяцев не хватило.
— Стою возле школы и реву белугой, — с улыбкой рассказывает Владимир. — Директриса подошла ко мне, утешила и отвела в класс. Примерно через полгода я пожалел об этом — да поздно.
Старшая, уже замужняя, сестра забрала 11-летнего братишку к себе в Киев. Она заменила ему родителей. Учился на четверки и пятерки, но все учителя твердили, что при его-то способностях мог бы заниматься и получше. Поскольку ему больше нравились точные науки, перевелся в единственную в столице УССР физико-математическую школу, где в первые дни был поражен удивительной картиной: на переменках ребята, вместо того чтобы порезвиться от души, решали задачи. Здесь его приучили самостоятельно работать с учебниками.
Но в 15 лет пришлось пойти работать, а учебу продолжать в вечерней школе. Устроился учеником токаря на киевский радиозавод. В каком-то смысле ему повезло: попал в цех, где изготавливали небольшие партии изделий, требовалось постоянно переналаживать станок, точить новые резцы — однообразием и рутиной тут и не пахло. Да и наставник попался — лучше не бывает.
— На заводе я понял то, что определило мою дальнейшую жизнь: не хочу быть винтиком в большой машине, — говорит Балибердин. — Тянуло к творческим занятиям. Хотя мода на чеканку к тому времени уже шла на убыль, я увлекся этим делом. Мастера держали технологию в большом секрете, но я года за два ее освоил. Работы раздаривал друзьям.
Как-то раз (по их же совету) через один из столичных художественных салонов Владимир продал сразу шесть своих чеканок. Так и попал в систему народных промыслов, которую тогда опекали Минпром, Минлесхоз, Художественный фонд Украины и предприятие «Укрхудожпром». Надо сказать, под их крылышками народным умельцам до распада СССР жилось проще. Действовала эффективная система сбыта, благодаря которой мастера могли заключать договора на изготовление изделий для продажи.
Чеканка, в сущности, и определила дальнейший путь Владимира. Во время службы в армии (он попал в полк внутренних войск, расквартированный в столице) оформлял стенды и прочую наглядную агитацию. Тогда же увлекся корнепластикой — выискивал в лесу, на берегу реки причудливой формы корни и сучья деревьев, вырезал из них выразительные фигурки драконов, ведьм, рыцарей, гномов. В те годы такие поделки шли на ура. Демобилизовавшись, Владимир отнес свои работы в художественный салон, где их охотно взяли. На вырученные деньги купил себе костюм и рубашку. На работу устроился художником-оформителем — и потом ни разу не пожалел об этом.
Когда он после чеканки и дерева переключился на обработку камня, многих это удивило. Узнав о таких переменах, даже члены худсовета были озадачены. Один из них, просмотрев с десяток работ Владимира, привел его в свою мастерскую и подарил целый ящик «огрызков» камней, которые ему были не нужны. На него произвело впечатление, что коллега работает не по шаблону, не жалея ни времени, ни сил ради создания оригинального украшения.
— Свое первое кольцо я сделал из серебряной ложки, — вспоминает Владимир. — Поверху припаял объемные цветы и, закончив работу, подарил сестре. Та, надев новое украшение, отправилась на чей-то день рождения в ресторан. Ее подруга просто влюбилась в кольцо, долго уговаривала продать его, но сестра наотрез отказалась — ведь это подарок. Когда я узнал, какую сумму предлагали за него, то заявил сестре, что мы бы могли рассчитаться со всеми долгами…
Фоновое радио
На вопрос, как он познакомился с нынешней супругой Галиной, Владимир Балибердин ответил, что они были знакомы давно, встречались на днях рождения, за праздничным столом, но поддерживали чисто дружеские отношения. Он жил своей жизнью, и Галя в нее никак не вписывалась до тех пор, пока однажды он не понял, что она — именно та женщина, которая ему нужна. Притяжение оказалось взаимным.
— Не стану вдаваться в подробности, — утверждает Владимир, — но могу сказать, что мы не ошиблись, решив быть вместе. Вся наша дальнейшая жизнь служит тому доказательством.
Владимир обожает приготовленные женой борщи. Вообще гастрономические пристрастия у него скромные. Любит всяческие салаты, но считает, что самые лучшие фрукты и овощи — те, что произрастают там, где человек родился. Водку и коньяк не употребляет, а из вин предпочитает десертные фирмы «Массандра». Когда супруги обзавелись дачей, то она на первых порах служила им источником пропитания, а сейчас выращивают там только цветы.
Что касается литературы, то Владимир читает преимущественно книги по декоративно-прикладному искусству, хотя в отпуске может иной раз взять в руки любой детектив или даже женский роман — и «проглотить» его в один присест. Телевизор смотрел бы дни и ночи, да нет времени. Так что ограничивается тем, что во время работы слушает радио, которое ему служит фоном для творчества.
