Деревья действительно умеют разговаривать, просто не каждый их поймет. Александр ДОРОШЕНКО понимает. Не зря же он более 30 лет работает старшим научным сотрудником Национального ботанического сада имени Н. Н. Гришко.
Удивительная работа, а главное — ни на какую другую не похожая. Александр Константинович рассказывает, что всегда стремился быть ближе к природе, в детстве разводил цветы возле дома. А потому когда после армии выбирал между медицинским и аграрным вузами, недолго думал. И, надо сказать, ни разу о своем выборе не пожалел. После окончания аспирантуры в 1972 г. Александр Дорошенко пришел работать в Киевский ботсад.
— Что больше всего запомнилось тогда молодому специалисту?
— Я ведь и до этого здесь бывал, пока учился. Да и не только здесь, а и в других ботсадах нашей Родины. Конечно, по сравнению с ними меня всегда потрясали масштабы и богатство коллекции Киевского ботанического сада. Ведь в нашем фонде более тысячи видов и форм только деревьев. Это огромная база для научного исследования, для продуктивной работы.
— Что самое интересное в вашей деятельности?
— Работаю в дендрологическом отделе, который занимается интродукцией растений. То есть их введением в культурные насаждения, в городские. Обычно дерево к нам завозят откуда-нибудь, садят, изучают и решают, можно ли его использовать в наших лесах, пылезащитных полосах или при озеленении городов.
— Какие же деревья появились в Киеве благодаря лично вам?
— Я занимался интродукцией кавказских растений. И за более чем тридцать лет работы через руки нашей рабочей группы прошло 85 видов, по ним, кстати, защитил кандидатскую диссертацию. В основном это виды всем известных деревьев. Например, в столице растет пять видов лип, из них два появились благодаря моей научной деятельности. В 70-х годах я лично высаживал в Голосеевском районе дуб каштанолистный. Его родина — на границе Азербайджана с Ираном, но мы завезли его сюда, и он успешно акклиматизировался. Если же говорить о моем вкладе в озеленение города, то могу сказать, что за годы моей работы через карантинно-интродукционный рассадник, за который я отвечаю, прошло более тысячи видов деревьев. Все они сейчас растут на улицах Киева. Точных районов я вам назвать не могу, так как высаживали их без моего участия, но иногда, бывает, иду по городу и вижу: вот слива растопыренная, вот лещина древовидная, вот мушмула германская или липа кавказская. Да и много еще всего.
— Что можно купить в ботаническом саду для своего земельного участка?
— У нас круглый год работает специальный магазин по продаже посадочного материала и семян. В нем всегда может приобрести какую-нибудь новинку и садовод-любитель, и профессиональный озеленитель. Продаем очень много экзотов (редкие растения), которые не встречаются в других питомниках. Например, разнообразные сорта кизила или сортовую актинидию — это довольно интересное вьющееся растение. В его плодах содержится в три раза больше витамина С, чем в шиповнике. Их сушат наподобие изюма и едят. Виноград, конечно, вкусней, но актинидия полезней. Еще из новинок можно выделить съедобную жимолость, а также новые сорта яблок и груш на карликовых подвоях. Благодаря такой технологии увеличивается их плодоносность. А недавно начали размножение клюквы.
— Я заметил, что посетители ботсада очень часто обращаются к вам за консультациями.
— Хотя в нашем магазине работают три продавца-консультанта, которые могут ответить практически на любой вопрос, тем не менее общаться с покупателями приходится всем сотрудникам ботанического сада, в том числе и мне. Бывает, звонят, пишут и лично приходят. Обычно спрашивают, что лучше садить и как, а также о болезнях деревьев. Но тут я бессилен, по болезням у нас есть другой специалист.
— Что вы обычно предлагаете под посадку?
— Это зависит от размера участка и вкуса владельца. Я весь свой кусочек земли засадил яблонями и грушами.
— Вы работой довольны?
— Доволен. Иначе бы и не работал здесь. Меня очень радует общение с растениями. Тем более что за годы работы я научился понимать, о чем они говорят.
— И о чем же?
— Они напоминают нам, что жизнь прекрасна, хотя иногда жалуются на экологию. И даже плачут коричневыми слезами, смолой, которую все видят, оттого, что не удовлетворяют запросам коммунальных служб. Ведь каждому дереву, думаю, нравится расти в городе, но в зеленое строительство берут не всех. В городе нельзя сажать плодовые деревья, чтобы случайно дети не отравились и не загрязнялась улица, деревья с выпирающими наружу корнями и те, что с колючками. И мне их жалко.
— А какое ваше любимое дерево?
— Все любимые! Даже говорить не буду, какое лучше, чтобы другие не обидеть.
— Вы на работу на велосипеде ездите. Это ваш личный вклад в сохранение окружающей среды?
— И это тоже, но еще не хочется платить за то, чтоб тебя помяли в маршрутке. А так еду через Голосеевский парк ранним утром, кругом лес, и солнце только встает — красота, не слышно городского шума и воздух чистый, свежий. С деревьями общаюсь по пути. В воздухе множество тонких ароматов. Нужно их тоже уметь чувствовать и понимать.
— Не тяжело ли преодолевать многочисленные подъемы, что встречаются по дороге на работу?
— В молодости я занимался плаванием, так что мускулатуру развил. А на велосипеде и вовсе, считай, родился. Еще до педалей не доставал, но уже катался на отцовском велике. Я не гонщик, конечно, но 10 километров преодолеваю за 30 минут.
— Ваши дети, случайно, не пошли по вашим стопам?
— Дочка уже давно по ним пошла. Окончила тот же факультет того же института, что и я в свое время, по специальности ландшафтная архитектура. И, надо сказать, кроме специального образования, имеет художественный вкус и с удовольствием занимается оформлением пространства. Да и как же иначе, я ведь ее, малышку, постоянно на работу к себе водил, она и привыкла к этой красоте. Бывало даже, что в командировки брал.
