Появление на пересечении ул. Рейтарской и Золотоворотской удивительно милой скульптуры «Ежик в тумане» стало едва ли не единственной светлой городской новостью последних недель. Прохожие фотографируются с ней, назначают возле нее встречи, приводят детей. Похоже, Константин СКРИТУЦКИЙ, создатель не только «Ежика», но и «Балерины» на углу ул. Сретенской и Стрелецкой, «Буратино» на ул. О. Гончара, «Ослика» в пер. Рыльского и множества других уличных работ, становится одним из самых любимых скульпторов киевлян — хотя этот 27-летний парень лишь четыре года назад окончил Национальную академию изобразительного искусства и архитектуры.
Появлению живых, немного наивных, но очень светлых персонажей на улицах города мы обязаны всего двум людям — меценату и художнику.
В ожидании летающей коровы
— Константин, кто затеял это движение — выставлять на улицах скульптуры?
— Ученый и меценат Владимир Калинка. Он еще в позапрошлом году отыскал нескольких художников, нашел концы в «Киевзеленстрое» — чтобы нам разрешили использовать для экспериментов старые, засохшие деревья, организовал финансовую поддержку.
Вначале работали четыре человека: я и сокурсники. В парке Чкалова нам выделили четыре дерева. Но как-то на этих четырех скульптурках все и заглохло — было много организационных проблем. Вторая волна проекта началась, когда ребята из художественно-промышленного техникума сделали арт-дерево возле Золотых ворот. Но самому Владимиру Васильевичу их работа не понравилась — он хотел более легких и современных объектов.
И в конце концов он продолжил работать со мной. Мы нашли общий язык, и в рамках проекта у меня выставляется уже восьмой объект.
— Ваши работы — это возвращение к советской практике парковой скульптуры?
— Парковая скульптура в советское время была агитационной. Она «грузила» людей — все эти пионеры, девушки с веслами… Я же своими работами пытаюсь заставить улыбнуться, остановиться, отвлечься. Их можно погладить, потрогать, с ними можно сфотографироваться…
Знаете, сегодня в Европе очень модны арт-объекты, в которых можно поучаствовать — например, купить крестик и прибить его к некой штукенции или завязать узелок на специальной веревочке. Нашей целью также было, чтобы зритель так или иначе взаимодействовал с работой. Я хочу растормошить прохожего!
Один грузин как-то рассказывал мне, что по приезде в Киев пытался обращаться к прохожим за помощью. Они так поразили его безразличием, что он не выдержал, схватил очередного горожанина за руку и воскликнул: «Вы что тут все, ненормальные?» К счастью, этот прохожий оказался художником, который от окрика встрепенулся, оставил все свои дела и пошел показывать гостю город. Вот и я хочу, чтобы люди от моих работ немного встрепенулись.
— Вы изначально хотели работать именно в таком «наивном стиле» или это требование заказчика?
— Изначально такого хотелось именно организатору проекта. Но и мне с какого-то момента идея понравилась.
Кроме того, мне нравится этот проект тем, что работы находятся на виду. У меня есть хорошие скульптуры времен учебы в академии — они сегодня пылятся в подвале. Это неприятно.
 |
 |
|
Работы Константина Скритуцкого на улицах Киева |
— Участие в таком «несерьезном» проекте не вызовет понижение вашего профессионального статуса?
— Нет проигрышных тем, есть проигрышные художники. Хотя первые работы, положа руку на сердце, были немного «на отмазку». Фактически тот же «Ежик» — лишь первая скульптура, которая реально «выстрелила». Удачное место, удачный размер, удачная композиция…
Изначально он планировался как стеб над лошадкой, которая стоит напротив. На самом деле та скульптура намного печальнее и смешнее, чем «Ежик», и вообще такого быть в Киеве просто не должно. Спонсор даже боялся художественной провокации с моей стороны, и его едва удалось убедить в том, что это правильное место.
— Слышал историю о том, как на месте «Балерины» на углу ул. Сретенской и Стрелецкой вы сначала поставили памятник спичке. Но затем по просьбе местных жителей, желавших сделать приятное живущей неподалеку заслуженной балерине, установили новую скульптуру. Артистка к вам потом не обращалась?
— Нет, пока откликов не было. Но жильцы того дома часто подходят, когда видят меня за работой.
— Какую скульптуру и где можно ожидать от вас в ближайшее время?
— На ул. Гончара будет установлена летающая корова, сидящая высоко на дереве!
— Есть ли проблема со статусом этих объектов, ведь без надлежащих бумаг коммунальные службы могут снести их под любым предлогом?
— Работы стоят и держатся только за счет своей красоты. Дело в том, что организатор проекта боится, как бы получение юридического статуса не вызвало попытку со стороны городских властей брать за скульптуры налоги. Это смешно и грустно — человек делает подарки киевлянам, а тут…
Пока мы сотрудничаем только с «Киевзеленстроем» — а то ведь один раз даже в милицию забирали по подозрению в выполнении незаконных работ.
— Вы много получаете в рамках этого проекта?
— Что вы! У меня весьма условные дружеские цены. Для частных заказчиков они были бы совсем иными. Это же не шкурный интерес, на это смотрит пол-Киева…
Диплом на кладбище
— Чем вы зарабатываете на жизнь?
— Занимаюсь воплощением интересных интерьеров. Есть и частные заказы на скульптуры — например, после «Ежика» владельцы большого лесного участка попросили «населить» его, облагородить.
— Многих начинающих скульпторов кормит кладбище…
— На Лукьяновском, например, стоит мой диплом — надгробие художнику Сергею Святославскому. Очень приятно, что диплом не пылится в подвале. Могилка там была невзрачная. При том, что живописец столько сделал для Киева! В его честь давно улицу стоило бы назвать. Благодаря Святославскому в городе появился, кстати, зоопарк. Он из своих путешествий привозил для него животных. Во время Первой мировой войны ходил по состоятельным людям и собирал помощь, чтобы прокормить зверей.
— После того как вы приобрели некоторую известность уличными скульптурами, вас не приглашали выставляться в салонах?
— Приглашали, и сейчас я работаю над созданием интересной экспозиции. Очень люблю фигуративную скульптуру.
Но не хватает времени. Поставил перед собой задачу свести к минимуму коммерческие проекты, и вплотную заняться творческими работами. Деньги — это хорошо, но как же потом людям в глаза смотреть?
 |
 |
— Все художники так или иначе сетуют на отсутствие отечественного арт-рынка. У вас есть свое объяснение — почему украинец не умеет и не хочет покупать искусство?
— У нас низкий уровень вкуса. Думаю, что в этом большая вина как советского менталитета, так и современной потребительской модели поведения.
Но главное — посмотрите на то, что мы видим каждый день. В таком визуальном окружении невозможно жить! Половины новых зданий в Киеве лучше бы вообще не было. Лучше пустырь, чем этот кошмар!
А интерьеры? Люди жалуются на проблемы в семье — муж пьет, сын наркоман. Так переклейте для начала обои! Поменяйте картинку вокруг себя, повесьте на стену хотя бы красивые фотографии! В такой среде кто угодно с ума сойдет!
Но есть проблема и у художников — многие органически ненавидят богатых людей. Приходит заказчик, видит работу, которая ему только что очень нравилась, но видит и глаза, в которых одна пролетарская мысль — «вот бы штыком в пузо этого буржуя», просит прощения и уходит, ничего не купив. А художник лишь утверждается во мнении, что обеспеченные люди еще и тупые, не могут оценить его творчество.
Искусство против хулиганов
— Расскажете о семье?
— Моя супруга Саша — тоже художник-дизайнер. Это она, например, изобразила такого персонажа, как «Живчик».
— Как проводите свободное время?
— Рисую. Это самое любимое мое развлечение. Сейчас часто работаю с натурой — атрофировался этот навык.
Я себя немножко инопланетянином чувствую, когда друзья с увлечением рассказывают, как всю ночь провели в боулинг-клубе. Неужели им спать не хочется? Ладно еще всю ночь заказ делать…
— У вас есть разделение на рабочие дни и выходные?
— Нет даже отпуска! А самое страшное, что иногда теряется разделение на ночь и день. Не люблю заказчиков, которые сообщают о заказе вечером. Сначала я не сплю, потому что тут же начинаю придумывать, как это сделать, а потом не сплю, чтобы не забыть до утра о том, что придумал.
— Вы говорили, что не терпите унылые интерьеры. А какой интерьер в вашей квартире?
— Это сложно описать. Появляются оригинальные украшения: светильники, гончарная посуда, статуэтки, новые картины на стенах… Мигрирует диван со столом. Хотя у нас очень скромная однокомнатная квартира, но иногда прихожу домой и думаю, что не туда попал…
Да, огромное значение имеет, что видит глаз. Общаешься вот с художником — умнейший, гениальный человек. Смотришь на его работы — а они странноватые какие-то, грязные, дряблые. Как у такого человека могут появиться такие произведения? Потом попадаешь в его мастерскую, и все становится понятно — там труба течет, там штукатурка отваливается, хлам, что-то еще…
Все это подсознательно, через глаза лезет в голову и затем с помощью рук — в работы.
— А какая у вас мастерская?
— Мой главный принцип: увидел «нужную» вещь, унеси ее на свалку. Как только подумаю, что вот эта штука может обязательно когда-нибудь в будущем пригодиться — сразу хватаю ее и волоку вон.
— Вы ведь еще и преподаете. Как времени хватает?
— Да, я преподаю скульптуру в Вишневской школе искусств (я долго жил в Вишневом, там вырос и учился) и в Киевской художественной школе № 7. На самом деле часов у меня немного, хочется больше работать над собой.
Обожаю «маленьких людей». Отдаю им много сил, и они платят тем же. Они чище, искреннее.
Стараюсь детей немного шокировать на уроках — делаю, например, свои работы у них на глазах. Это помогает им осознать, что все шедевры сделаны человеческими руками, и через время они сами смогут делать все, что захотят.
— Есть ли разница между киевскими детьми и детьми пригорода?
— Увы, да. И очень большая. Столичные ребята интеллигентнее, у них шире кругозор, как ни странно, меньше потребительства. В Вишневом дети говорят на суржике — меня это убивает. Вообще Вишневое — очень тяжелое место. И не город, и не село. Театров нет, кинотеатров нет, но и леса и речки нет.
Раньше худшкола занимала там второй этаж детского садика. Потом нас оттуда выгнали, засунули в обычный класс средней школы — в жутчайшем состоянии, со страшными зелеными стенами. И что я там могу с ребятами делать? Дети и так сидят в этой зеленой тоске всю неделю, а тут еще и в художественную туда же иди. Вот и получается, что весь контингент, который сегодня ходит, — аж два человека.
Только и слышишь: «Кризис, нет помещений»… Извините, но когда завтра чиновник, сказавший подобное, получит по физиономии от подростка-хулигана, он будет вопить: «Откуда только взялись такие!» Сегодня этот человек не думает о том, что, воспитывая детей своего города, он таким образом может позаботиться и о безопасности своей семьи…
Не хочу показаться пафосным, но мне самому очень хочется верить в лучшее — и менять к лучшему людей своими работами.
