«Оружие, патроны и пиротехнику мы получаем перед каждой «войной» на киностудии им. Довженко. А мундиры у нас свои», — рассказал мне Алексей КОЛЕСНИК, активный участник движения военно-исторической реконструкции. Также Алексей сообщил, что «войной» он и его товарищи по увлечению называют реконструкцию сражений Великой Отечественной, Первой мировой, Отечественной войны 1812 г. и других военных конфликтов прошлых времен.
О том, что есть в нашем городе люди, которые время от времени из обычных киевлян превращаются в русских гусар или наполеоновских гренадер, я знал давно. И всегда меня интересовало, почему взрослые мужчины, забыв о своем возрасте, продолжают с упоением играть в «войнушку»? С этого я и начал свой разговор с Алексеем:
— «Заразил» меня военно-исторической тематикой мой дедушка. Когда мне было 7 лет, он подарил мне книжечку об Отечественной войне 1812 г. с шикарными схемами сражений и картинками с солдатами. Потом, когда я стал взрослым, начал заниматься этим делом более серьезно. 30 апреля 1989 г. состоялся мой первый выход в исторической униформе. В русском мундире времен Первой мировой войны я катался на ретротрамвае и гулял по Андреевскому спуску.
— Скажи, пожалуйста, ты в армии служил?
— Конечно.
— Наверное, знаешь шутку, что армейская служба воспитывает крепкий сон, зверский аппетит и отвращение к любому труду. Еще можно добавить: и неприязнь ко всему, что имеет хоть какое-то отношение к военному делу…
— Это не обо мне. Все мои предки были военными — отец, дед, прадед. Кстати, благодаря ему мои предки и оказались в Киеве: в 1914 г. прадеда перевели служить из Витебска в наш город.
Но из-за слабого зрения я продолжить династию не смог. Пытался поступить в училище связи, но мне сказали, что настолько слепыми военные связисты быть не могут. Поэтому мое исполнение воинского долга ограничилось срочной службой в Советской армии.
«Белогвардейский» дебют
— Почему из всех войн ты выбрал именно Первую мировую?
— Мундир Изюмского гусарского полка образца 1812 г. еще не был готов, поэтому дебют состоялся в «белогвардейской» форме. Также присутствовало некоторое чувство протеста. Все, что было связано с белыми, еще было полузапретным, и офицерский мундир того периода имел большую притягательную силу.
— Как реагировали на твое появление на улице киевляне?
— Спектр эмоций был самый разный — от восхищения до порицания. Некоторые прохожие смотрели на меня и осуждающе произносили: «Белогвардейцы…»
— А милиционеры?
— Оружия у меня не было, поэтому стражей порядка я не интересовал. Хотя немного позже, когда прогуливался по тому же Андреевскому спуску в гусарском мундире и при сабле, то милиционеры обратили на меня внимание. Но больше, по-моему, из любопытства.
— Интересно, какую роль в твоем увлечении сыграл роман Булгакова «Белая гвардия» и фильм «Дни Турбиных»?
— Огромную. Более того, в те годы я состоял в булгаковском литературном клубе. Может, все это было и на любительском уровне, но зато очень искренне. Часто бывал тогда в доме № 13 по Андреевскому спуску, где еще жили потомки Василия Лисовича (Василисы) — человека, у которого Булгаковы снимали квартиру, и одного из героев «Белой гвардии».
— В конце 80-х кто-то еще в нашем городе занимался военно-исторической реконструкцией?
— Разумеется. Первый военно-исторический клуб в Киеве появился в 1988 г. Тогда в его рядах было всего 14 человек. А сейчас только в нашем клубе «Выстрел» более двух десятков участников. И самих клубов тоже немало.
— Кем ты был в «мирной» жизни?
— Работал на «Арсенале» в отделе главного механика. В конце 1992-го, когда завод начал загибаться, ушел. Потом трудился в рекламном агентстве и в турфирме. Кроме того, одновременно с занятиями униформистикой я начал сам делать некоторые детали обмундирования — кивера, фуражки, портупеи и т. д. Этим тоже зарабатывал.
Братья наши…итальянцы
— Гусарский мундир ты пошил, наверное, не для того, чтобы он в шкафу висел?
— Совершенно верно. В 1990 г. я первый раз выехал на реконструкцию Бородинской битвы. Это было уже не первое такое мероприятие. Сначала их проведением занимался комсомол — привозили солдат, переодевали их в мундиры, пошитые на «Мосфильме», и они изображали сражение. Потом, в конце 80-х, за дело взялись реконструкторы. Уже в 1992-м, на 180-летие битвы, в ее реконструкции участвовали около 600 человек со всего бывшего СССР. По тем временам это было много.
— Итак, у тебя появился гусарский мундир. А как обстояло дело с кавалерийской подготовкой?
— Практически одновременно с пошивом униформы мы (в гусары записались еще несколько энтузиастов) начали заниматься верховой ездой. Посещали конно-спортивные школы и секции. Также понемногу стали обучаться фехтованию.
— Когда у нас реконструкторское движение только начиналось, на Западе оно уже было многочисленным и активным. Тамошние энтузиасты организовывали «Ватерлоо», «Аустерлиц» и немало других «сражений». Тебе пришлось в них поучаствовать?
— И не раз. Впервые за рубеж я выехал в 1992 г. Раньше меня не выпускали — «Арсенал» был одним из предприятий «оборонки». А когда запрет сняли, я поехал в Италию на реконструкцию битвы при Маренго. В Европе я провел 15 дней, правда, половину из них — в автобусе.
— Знаешь, ведущий знаменитой программы «Взгляд» Александр Любимов как-то сказал, что у него после первой заграничной поездки ощущения были как после первой девушки. Ты с ним согласен?
— В какой-то степени да. Но у меня были свои впечатления. Например, поразил контраст между богатой Австрией и более бедной Северной Италией. Вообще итальянцы очень похожи на нас. Для них было в порядке вещей бросить работу и пойти поболтать с загадочными людьми, которые приехали на автобусе, украшенном надписями USSR и Sputnik.
— В те годы многие наши люди выезжали за рубеж не с пустыми руками. Они везли товар: шапки-ушанки, матрешки, «Беломор» и прочую «русскую экзотику». Ты тоже возил?
— Нет. Я человек не торговый. К тому же в то время я достаточно прилично зарабатывал на «Арсенале». Хотя другие ребята возили ушанки с пилотками.
— А какие ты сувениры привез из первой заграничной поездки?
— Во Флоренции купил себе хорошие туфли, которые у нас тогда были в дефиците.
От чистки сапог никуда не деться
— Ты занимаешься реконструкцией уже 20 лет. Сколько у тебя мундиров?
— Считай сам: казацкий времен Хмельницкого, Изюмского гусарского полка (1812 г.), мундир наполеоновской легкой пехоты, гусарский на Первую мировую, два для реконструкции Великой Отечественной войны, шотландский на Вторую мировую и еще я американский солдат периода Вьетнамской войны.
— На ТВ реконструкторов любят, и я не раз видел репортажи с разных «сражений». Выглядят они, конечно, красиво, но насколько велик риск получить во время рукопашной, которая идет вроде бы как понарошку, настоящую травму?
— В основном реконструкторы — люди адекватные и друг друга стараются беречь, хотя иногда попадаются «психи». Правда, мне с такими приходилось сталкиваться достаточно редко. И, как правило, это были новички, еще не понимавшие, где они оказались и как себя надо вести на «войне».
— Когда в СССР начиналось реконструкторское движение, то практически в каждой газетной статье, посвященной этой теме, была фраза: «пошив мундира стоит столько же, сколько и цветной телевизор». А что теперь?
— Сейчас это цена одного кивера.
— У вас оружие только с киностудии или есть свое?
— Сегодня можно без труда купить макеты различного стрелкового оружия. У меня, например, есть ППШ, «наган» и «кольт». Хотел бы обзавестись «маузером», но слишком дорогая штука.
— Кроме мундира, что еще нужно реконструктору?
— Любому новобранцу приходится проходить своеобразный курс молодого бойца. Он, конечно, отличается от настоящего, армейского. Но, допустим, оружейную матчасть знать нужно. Поэтому, когда получаем оружие с киностудии, то берем ветошь, смазку и занимаемся чисткой. Опять-таки нужно уметь наматывать портянки и не лениться чистить сапоги.
— Замечательно, что ребята одевают форму времен Великой Отечественной и хранят память о той войне. Но вас могут упрекнуть, сказав, что столько памятников нашим солдатам находятся в ужасном состоянии, а вам до этого нет никакого дела…
— Почему же нет! Мы не раз занимались уборкой воинских мемориалов, а, например, в сентябре прошлого года устроили субботник в Киевском укрепрайоне. Перед последним Днем Победы ребята были в Черкасской области на открытии памятника погибшим красноармейцам. Я на днях еду в Иванков на перезахоронение пограничников.
Тот, кто застрелил Олега Скрипку
— Чем ты сейчас зарабатываешь на хлеб?
— Шью. Периодически выступаю в роли военно-исторического консультанта. Снимаюсь в рекламе. Пару раз меня можно было видеть в клипах Верки Сердючки и Олега Скрипки.
— Подожди-ка, года два назад я видел клип, где Скрипка изображал петлюровского офицера. Он, по-моему, «Катерина» назывался. Скрипку там застрелил белогвардеец. Это не ты был?
— Я.
— И как, тебе не является по ночам призрак убитого петлюровца?
— Нет. Со Скрипкой изредка встречаемся, перешучиваемся.
— Семья одобряет твое увлечение?
— Родители сначала удивлялись, но потом привыкли. Супруга получила меня таким, какой я есть, — с мундирами, «войной» и т. д. А для дочки это норма.
— Как ты проводишь выходные?
— Воскресенье у нас почти всегда день встречи участников клуба. Плюс «воюем» мы, как правило, тоже на уикенд.
— О чем мечтаешь?
— Люблю путешествовать. Поэтому хотелось бы побывать в Африке. И съездить во Вьетнам.
Справка «Уикенда»Военно-исторический клуб «Выстрел».Руководитель — Алексей Анатольевич Колесник.Тел. (066) 712-2221
