Впервые за 40 лет в Киевской средней специализированной музыкальной школе-интернате им. Н. Лысенко появился современный концертный зал, где акустика передает все нюансы звука, — заслушаешься. Концертный и два новых спортивных зала, 11 японских роялей, великолепные костюмы для оркестра, хоров мальчиков и девочек — да много еще к этому можно приплюсовать школьных нововведений! — все это инициатива Валентина ШЕРСТЮКА, который директорствует здесь вот уже четверть века.
Приходится Валентину Афанасьевичу крутиться-вертеться в поисках меценатов и спонсоров, учебное заведение-то — на государственном финансировании. Он не ропщет — времена нынче тяжелые, но с завидной регулярностью рассылает письма с просьбами о помощи всем: светским персонам и деятелям культуры, многочисленным фондам, политическим партиям и даже олигархам. Тем более в этом году школа отмечает 75-летие — так чем не повод для благотворительности?
До меценатов не доросли
В 1967-м в парке культуры и отдыха «Сырецкий» (ул. Шамрыла, 4), за детской железной дорогой был построен огромный комплекс, вместивший музыкальную школу им. Лысенко и хореографическое училище. Почти все «стратегические» помещения делили на двоих: одна столовая, восемь танцевальных залов — один из них музыкальная школа как спортивный использовала. В общем, «советская коммуналка».
Вот как раз этот физкультурный зал, где дети в футбол-баскетбол играли, и облюбовал директор под современный концертный холл, благо метраж позволял. «Мы его переоборудовали при помощи Блока Юлии Тимошенко, они кондиционер дорогой купили, сейчас там даже дышится легко, — гордится музыкант. — В зале стоит большой концертный рояль KAWAI, еще один поменьше — полуконцертный — грант от правительства Японии. С этими 11 инструментами вышло не все гладко. Пока чиновники и многочисленные службы, задействованные в передаче презента, никак не могли свести концы с концами, вмешался Александр Турчинов и лично проследил, чтобы рояли не «разбазарились» по всей Украине, а попали к месту назначения, в нашу школу».
Хотя и доволен директор японскими инструментами, но мечтает хотя бы об одном рояле Стейнвей. Даже выражение известного футболиста, игрока сборной СССР Михаила Фоменко, приводит. Правда, тот говорил о машинах, а Шерстюк — о своем: «Когда у титулованного спортсмена спросили, какой автомобиль он предпочитает, Фоменко ответил: «Я знаю только две марки — «Мерседес» и «не-Мерседес». Вот так и Валентин Афанасьевич рассуждает о Стейнвеях.
Надеялся мой герой, что к 75-летию школы Министерство культуры и туризма, которому она подотчетна, подарит такой рояль — как посулило. Но обещанного… Как только разузнал Валентин Афанасьевич, что роскошный Стейнвей можно за 130 тыс. евро купить, тут же, как обычно, разослал письма. Уговаривает влиятельных и обеспеченных: мол, школа табличку на рояль прикрепит, пусть все знают, кто не поскупился для юных талантов.
«Имена меценатов начала прошлого века до сих пор на слуху, один Сергей Дягилев чего стоит. И вы тоже войдете в историю. Искусство — вечно, все остальное — тленно, человек не может жить без живописи, музыки… Что для богачей 130 тыс. евро, когда иностранному тренеру футбольной команды платят 300 тыс. долл. в месяц? Нет, не доросли мы до меценатства ни культурой, ни генами», — сокрушается Шерстюк.
Гимнастика вместо гранат
Забрав один спортивный зал, Шерстюк взамен сделал два и на свой страх и риск ввел передовую методу: пригласил ведущих специалистов по физкультуре и психологии, они создали программу занятий, предназначенную специально для музыкальной школы. «Убрали метание гранат, которое могло повредить пальцам, растянуть связки, мы ведь музыканты, нам руки надо беречь. Зато появились гимнастика и аэробика», — рассказывает Валентин Афанасьевич.
В школе и теннисный стол есть. Директор прекрасно понимает, как важен спорт для ребят — сам активно им занимался. Учась в Полтавском музыкальном училище, он стал кандидатом в мастера по настольному теннису, а совершенствуя музыкальное мастерство в Киевской консерватории, играл за спортивные студенческие команды.
Футбол — тоже в числе болельщицких пристрастий Валентина Афанасьевича, хотя в последнее время за матчами он следить перестал. Говорит, что хочет видеть национальные кадры, а не иностранных легионеров.
Вот он, напротив, отечественные кадры пестует. Правда, получается, что все больше для заграницы — лучшие воспитанники продолжают обучение за рубежом. И тому есть причина. Сегодня у школы статус общеобразовательной, а Шерстюк ратует за высшую, тем более что здесь работают профессора, доценты — завидный преподавательский состав. Учитывая это, он подал в Минобразования и Минкультуры пакет необходимых документов. Подготовлен даже законопроект, но он пока завис в Верховной Раде.
Была у директора задумка создать новое учебное заведение, которого в Украине пока нет, — школу высшего исполнительского мастерства. Не получилось: в реестре учебных заведений по закону о высшем образовании такой графы не значится. Тогда Шерстюк предложил другой вариант: консерваторию музыки и танца. Опять же у нас такое наименование отсутствует. Зато в Париже есть.
Для чего все это нужно? Поясню. Пока школа не изменит статуса, она не может получить лицензию на обучение иностранных студентов, а они сюда рвутся. До недавних пор здесь учились японские и китайские дети, из-за них у директора музшколы были серьезные проблемы с КРУ — вплоть до прокуратуры. Сотрудники этих структур проверили в школе все до копейки. Когда обнаружилось, что деньгами иностранцев Шерстюк себе карманы не набил, а отремонтировал все инструменты (на эту графу расходов государство лет пять денег не дает), купил новую мебель в классы, — оставили в покое.
Иностранцев в школе уже нет, так что теперь Валентин Афанасьевич ломает голову: где взять деньги на ремонт столовой?
Немодная специальность
О каждом своем ребенке (так называет Валентин Афанасьевич учеников) директор знает все. Дети живут в интернате, вдали от родителей, потому о том, что тревожит и радует школьников, он каждый день узнает от воспитателей. Вечерами с учениками в филармонию отправляются, ведь без хорошей музыки не может быть профессионального исполнителя. Современную популярную музыку директор не жалует — не воспринимает ухо профессионала песни на трех аккордах, отсутствие слуха и голоса подавляющего большинства поп-исполнителей. Ценитель классической музыки, джаза и качественной эстрады (правда, все больше прежних лет), он не пропускает ни одного значимого концерта в Киеве — это почти хобби. Даже будучи за рулем непременно включает радиостанцию, где транслируют ретро.
Одно беспокоит директора: Сырец — район криминогенный, за детей страшно. Раньше школа нанимала охрану, сейчас же в смете эти услуги не предусмотрены. Требуется 156 тыс. грн. в год, а таких средств нет. Шерстюк до министра МВД дошел, просил, чтобы сотрудники милиции хотя бы раз-два в день объезжали территорию возле школы и интерната, что в двух шагах. Поначалу ездили. Потом пропали.
На своей личной машине — а водительский стаж у него 30 лет — директор ездит в банк за зарплатой для сотрудников. Когда все делаешь сам — спокойнее, уверяет мой визави. Потому и летом, в разгар отпусков, его не пугает, что билетов на поезд и самолет не достать, — вместе с супругой Еленой Ивановной, тоже пианисткой, они садятся в машину и по многолетней традиции — в Крым.
Ребятами своими директор гордится: на международных конкурсах побеждают, знают о них многие ведущие музыканты и в зале, и в жюри. В начале мая, к примеру, на Международном конкурсе юных пианистов в Тбилиси Гран-при взял неоднократный лауреат, воспитанник школы Роман Лопатинский. (Стоит сказать, что и для участия в конкурсах деньги требуются, в тбилисском помог фонд Влады Литовченко).
Сейчас в школе учатся около 500 студентов, а каждый год в течение 25 лет Шерстюк выпускает 60—70 учеников — немудрено, что на улице с ним постоянно здороваются. Каждый вечер, выходные — не исключение, Валентин Афанасьевич с Еленой Ивановной совершают моцион — от дома на Печерске до Крещатика через Мариинский парк. Там, на «музыкальном пятачке», и встречает бывших подопечных. А как только кто-то из них пробивается на большую сцену и записывает диск, Валентину Афанасьевичу в первую очередь CD несет. Уже целая коллекция собралась! Директор слушает и радуется успехам воспитанников.
Раньше, — говорит Валентин Афанасьевич, — специальность музыканта считалась модной. Когда-то в его школу конкурс по 5—7 человек на место был, а в этом году укомплектовать первый класс не могут — родители не хотят, чтобы их дети отдали себя на алтарь невостребованного искусства.
Педагог это прекрасно понимает. Его сын Дмитрий окончил институт международных отношений, аспирантуру, работает начальником юридического отдела в банке, да и внук музыкой не занимается.
А вот сам Валентин Афанасьевич с инструментом ладит с раннего детства. Родился он в семье военнослужащего, и хотя родители не имели отношения к профессиональной музыке, младшего из трех сыновей — Валентина усадили за фортепиано года в три. Потом семья переехала в Крым, затем — в Полтаву. Дальше свой жизненный путь Шерстюк сам избрал. После консерватории вместе с женой и трехлетним сыном попал в село Счастливое Бориспольского района на Киевщине. В образцово-показательные село и совхоз им. Ленина иностранцев возили достижения советского хозяйства демонстрировать, а потому решил Шерстюк создать здесь и первую в стране сельскую музыкальную школу. Директор совхоза выделил для новоиспеченного учреждения свою контору, купил необходимые инструменты. Через год иностранцам с гордостью показывали школу.
А Шерстюка пригласили работать в Министерство культуры, потом «бросили» директором хореографического училища, после — директором школы им. Лысенко. От директора сельской школы он прошел путь до профессора, заведующего кафедрой в Национальной музыкальной академии Украины им. Чайковского.
К слову, Валентин Афанасьевич популяризировал музыкальную культуру и за рубежом. В 80-х годах работал в Ираке, Монголии — в Государственном театре оперы и балета, проводил там Дни советской культуры, вместе с прославленным дирижером Юрием Темиркановым участвовал в постановке «Евгения Онегина». Концертмейстерская работа над этой оперой полностью легла на плечи Шерстюка.
Валентин Афанасьевич всегда придерживается собственного кредо: не зависеть от власть имущих. «Поэтому и могу сказать любому все, что думаю, не боясь потерять должность или расположение», — философски заключает он.
