Носить в ухе серьгу и плевать на корабельной палубе — это почетное право мой собеседник заслужил почти три десятка лет назад. Но привилегией моряков, прошедших проливом Дрейка, Олег ДМИТРИЕВ, генеральный директор корпорации «Академкнига», ни разу не воспользовался.
Признаюсь, морской этап биографии Олега Юрьевича вызвал у меня немалый интерес, но, несмотря на это, наш разговор я решил начать с дня сегодняшнего и поэтому первым задал такой вопрос.
— Времена «самой читающей страны в мире» для нас давно прошли, кроме того, в последние годы стали массово распространяться электронные книги, содержимое которых наполнено файлами, скачанными из интернета. Поэтому у некоторых возникает сомнение: нужны ли вообще книжные магазины, особенно те, которые торгуют не дамскими романами или фэнтези, а серьезной научной литературой?
— Почему-то в Европе на каждой улице, находящейся или приближенной к центру города, есть как минимум один книжный магазин — я в этом лично не раз убедился. Кстати, последние лет пять согласно соцопросам во многих западных странах главным подарком на Рождество называли книгу. Сейчас, правда, европейцы чаще стали вручать родным и близким подарочные сертификаты — т. е. попросту дарить деньги.
Лет пять назад в СМИ нередко можно было встретить рассуждения, что книготорговля умирает, последние магазины закрываются. Но сейчас пишут другое: в крупных городах Украины книжных магазинов становится все больше. На мой взгляд, это знак того, что несмотря ни на что книга по-прежнему представляет ценность. Что касается литературы, которую продает «Академкнига», то и здесь спрос сохраняется — сужу по нашему торговому обороту. В последнее время он даже вырос, поскольку произошли изменения во многих законах, и возникла потребность в новых книгах по юриспруденции. Кроме того, сегодня несколько оживился интерес к историческим работам.
Букинист — друг эмигранта
— Вы давно руководите «Академкнигой»?
— Магазин (тот, что на бывшей ул. Ленина) в самом центре, дом старинный. Вас не пытались выселить и сделать здесь какой-нибудь ресторан?
— Для нас это больной вопрос. Лет восемь назад были подписаны документы о снятии здания, где мы находимся, с баланса АН и передаче в распоряжение городской власти. Но пока она не состоялась. Если это произойдет, магазину, скорее всего, придется искать новое помещение. Хотя, несмотря на то что находимся в центре, нас не всегда замечают. Когда мы открыли букинистический отдел (точнее — возродили его), люди, увидев рекламу, стали звонить, предлагать целые библиотеки, а еще они с удивлением говорили, что и понятия не имели о существовании «Академкниги».
— Много ли домашних библиотек к вам перекочевало?
— Пик этого пришелся на 90-е. Тогда поднялась эмиграционная волна, и книги вывозились грузовиками. Очень часто в трубке приходилось слышать: «Только заберите. До отъезда всего неделя!» Потом ситуация поменялась. Одни стали просто сдавать книги в макулатуру, другие — рассматривать персональные библиотеки как определенный капитал. Правда, замечу, что и сегодня у подавляющего большинства людей не поднимется рука выбросить книги в мусор.
— Недавно в букинистическом отделе вашего магазина я купил роман Сергея Есина, отдав за него всего одну купюру с портретом Ярослава Мудрого. Позволяет ли такая ценовая политика быть букинистическому отделу рентабельным?
— Да, у нас можно найти много книг, которые стоят 1—2 гривни, причем книг неплохих. В принципе подобная торговля больше основана на любви к книгам, чем на желании заработать. Изюминка заключается в том, что человек может прийти покопаться в стопке-другой книг — как это, видимо, сделали вы, — и найти что-то для него очень интересное и ценное. Без других отделов, где продаем новую научную и художественную литературу, он бы, конечно, не выжил. Разумеется, наш букинист также приносит прибыль, но в основном за счет книг-жемчужин — редких изданий, дореволюционных или выпущенных в советское время очень ограниченным тиражом.
— Знаю, что вы не только книгами торгуете, но еще и издаете их. Вот недавно вышел первый сборник серии «Голос минувшего», где представлены мемуары о гражданской войне на Украине*. В двух словах расскажите об этом виде вашей деятельности.
— Коротко это сделать не получится. Как гендиректор «Академкниги», я должен заниматься популяризацией научной литературы и распространением знаний. Но есть закон, запрещающий торговать научными книгами.
— Вы шутите?
— Нисколько. По законодательству, если труд какого-то ученого был издан за бюджетные средства, то в торговую сеть он не поступает, а читатели с ним могут ознакомиться только в библиотеке.
— Что же тогда продают в «Академкниге»?
— Литературу, изданную за негосударственный счет — т. е. за гранты, спонсорские деньги или собственные средства. У нас в магазине даже есть стенд, где стоят книги-«бюджетники», но только для того, чтобы читатели знали об их появлении на свет. Но желание заняться распространением знаний у меня есть. Вот и решил делать репринты редких, малоизвестных изданий. Выбрал направление — история и киевоведение, и уже издал порядка двух десятков книг. Сборник мемуаров из серии «Голос минувшего» — последняя по времени появления книга.
— Продолжение будет?
— Да, хотим выпустить серию. Благо у ее составителя Карла Куяс-Скрижинского много литературы, посвященной революции и гражданской войне. Например, книгу Константина Вышевича «Украинский вопрос, Россия и Антанта» (она вошла в упомянутый сборник) Карл предоставил нам в виде ксерокопии, сделанной в русской библиотеке в Хельсинки. По его словам, в других странах ее не найти.
— На ваш взгляд, существует ли проблема экспансии литературы, изданной в России? Постоянно, из года в год слышны причитания отдельных писателей и ученых, мол, московские книги не дают им развиваться, и если канал их поступления перекрыть, то будет всем счастье. Что думаете об этом?
— В нашем коллективе есть правило: никакой политики. Во время известных событий 2004-го я не разрешал своим подчиненным дискутировать в стенах «Академкниги». Подобные дебаты могли принять болезненный характер и серьезно испортить отношения между людьми. Поэтому политический аспект вашего вопроса я отметаю сразу, а что касается культурного, я мог бы говорить о наличии проблемы, если бы из двух книг — украинской и русской — первую прятали бы так далеко, что ее нельзя было найти, а вторую чуть ли не силой навязывали читателю. Но этого нет, и покупатель делает выбор сам. И если ему нужна книга на русском, китайском, вьетнамском или урду, то почему мы не имеем права предоставить ему нужный товар?
— Пару лет назад группы студентов-«патриотов» устраивали акции протеста в книжных магазинах Киева. Молодые люди изображали негодование по поводу недостатка книг на украинском языке. К вам эти «борцы за справедливость» не наведывались?
— Была попытка. Но ничего у них не вышло. Наши покупатели — это в основном интеллигенция, и на провокации они не поддались. А молодым людям нужен был шум, скандал. Но в «Академкниге» они его устроить не смогли, никто на них не обратил внимания, и желаемого эффекта добиться не удалось. В общем, постояли они немного и ушли.
— Насколько я понял, вам Петровка жить не мешает?
— Считаю, что чем больше мест, где продают книги, тем лучше. Но я сторонник торговли по-честному. Если на рынке книги дешевле, то только потому, что там продавцы не платят налоги. А я работаю по-белому, поэтому конкурировать с ними не могу.
Морская романтика — не выдумка
— А теперь расскажите, пожалуйста, как вы получили право плеваться на палубе?
— В первом рейсе мы прошли Босфор с Дарданеллами, Гибралтар, экватор — его пересечение сопровождалось специальной церемонией — а затем взяли курс на пролив Дрейка, через который попали в Тихий океан. А по старинному английскому морскому закону тот, кто его прошел, имеет право носить серьгу и плеваться.
Потом после работы в Тихом океане пришли в Перу, и оттуда я еще 24 часа летел в Одессу. В общем, впечатлений для первого выхода в море было более чем достаточно.
— Что вас привело на флот: желание мир посмотреть, подзаработать или еще что-то?
— В начале 80-х я окончил Одесский политехнический (жил в этом городе с 12 лет) и получил диплом инженера-электрика. После вуза по распределению на несколько лет попал на рыбопромысловый флот. Вот так и оказался в море.
Обслуживал оборудование для поиска косяков рыбы. Рейсы длились по полгода. В это время мы даже берега не видели. Поскольку работали далеко в океане — Атлантическом и Тихом — то даже короткие радиопередачи на русском слушали раз в день и с большими помехами.
В свой первый рейс я пошел стажером. А их, как правило, соблазняют возможностью подзаработать — им зарплату платить было не положено. Поэтому я еще и рулевым успел поработать.
— Морская романтика реально существует или ее писатели-маринисты придумали?
— Романтика — это не миф. Мой друг, с которым вместе оканчивали институт, до сих пор в морях. Жизнь там и на берегу резко отличается. И моряков после рейса действительно тянет назад. Но влечет не само море, а образ жизни. И не просто влечет — затягивает. Наверное, потому, что на корабле нет такого количества мелких бытовых проблем, как на берегу, — там и оденут, и накормят, и решат, когда тебе работать, а когда отдыхать.
— Вы с корабля — сразу в книжное море?
— Нет. В 90-х у меня был собственный бизнес, связанный с полиграфией. В то время громадными тиражами выходили романы об Анжелике и прочая подобная литература. Я возил бумагу из-за границы и продавал ее здесь. Постепенно все это пришло в упадок, и я переключился на книжную торговлю.
— В Киев давно перебрались?
— В конце 80-х.
— Как вам «мать городов русских», глянулась?
— Киев произвел впечатление города величественного. Одесса более домашняя, что ли. Правда, за постсоветские годы она (а я бываю там регулярно, поскольку в этом городе живет моя мать) изменилась, стала внешне интереснее, оригинальнее.
— Кроме работы, чем еще интересуетесь?
— В начале 2000-х я в дополнение к первому образованию окончил столичный университет культуры по специальности историк-музеевед. Таким образом, я профессиональный эксперт по оценке культурных ценностей. В первую очередь, конечно, книг. Как обладателя такого диплома меня, например, приглашали провести оценку научной библиотеки заповедника «Софиевка».
— Как выходные проводите?
— У меня маленький ребенок, поэтому в течение последнего года практически все вечера и выходные у меня заняты — помогаю жене.
— В советское время в журнале «Крокодил» была карикатура, где один человек другому жаловался, что читать книги ему некогда, поскольку еле успевает их доставать. С вами не происходит подобного — продавая литературу, вы успеваете ее читать?
— Когда я занялся старыми — антикварными и букинистическими — книгами, то оказалось, что это очень интересный, насыщенный разными событиями мир. Поэтому я до рождения ребенка мог целыми днями сидеть со справочниками или рыться в интернете в поисках библиографической информации о редких и не очень книгах, об издателях и коллекционерах. Мне это интересно, да и покупателю легче, когда я ему расскажу о судьбе книги, объясню, почему она может представлять ценность и т. д.
— Много ли книг, которые попадали в букинистический отдел, купили лично вы?
— Я не коллекционер, и ничего не приобретаю для перепродажи. Но по истории книги, по библиографии у меня, наверное, лучшее литературное собрание в городе.
— У нас разговор достаточно серьезным получился. Может, разбавите каким-то курьезом или забавным чем-то?
— Бывает, что купив у нас за пятнадцать гривен книгу, человек пытается через год продать ее за пятьдесят. При этом даже нашу цену, написанную карандашом, стереть не удосуживается. Это курьезный случай. А забавный: был как-то в Хельсинки и обнаружил там магазин с названием Akademkniga.
Справка «Уикенда»
Магазины, входящие в корпорацию «Академкнига»: ул. Богдана Хмельницкого, 42, тел. 234-0123; ул. Сретенская, 17, тел. 272-3582; бульв. Академика Вернадского, 79, тел. 423-8468; Магазин «Наукова думка», ул. Грушевского, 4, тел. 278-0696.
