Я спросил трех случайных людей, не знакомых друг с другом: «Кто такой Алексей КОГАН?». Один ответил: «Это человек, который своими программами заставляет меня непрестанно удивляться». Второй воскликнул не без патетического юмора: «Это джазовый ангел в звуковой преисподней украинского радио-эфира». Третий сказал: «Это знак качества».
Коренной киевлянин Алексей Коган действительно стал определенным «знаком качества». Сначала он научил тысячи украинцев любить джаз, да и просто хорошую музыку — его передачи на радиостанциях «Промінь», «Континент», «Ностальжи», «Супернова», «Эра ФМ» стали легендарными. Простой факт — на Петровке вы не найдете записей украинского радио — они никого не интересуют. За исключением подборки передач Когана, которые продают на CD — около 80 часов, записанных с эфира.
Но это лишь малая капля — только на «Промені» этот ведущий поставил настоящий национальный рекорд, (это рекорд и для многих других стран) — он восемь лет выходил в эфир со своей ежедневной программой. Это 7 560 часов записей! При этом роль Алексея Когана в формировании музыкального вкуса у граждан больше оценили в Польше, чем на родине — он был награжден польским орденом «За заслуги перед польской культурой (Zasluzony dla Kultury Polskiej)», обладает званием заслуженный деятель культуры Польши.
Этому популяризатору джаза, любимцу и публики, и музыкантов, удалось создать продюсерский центр Jazz in Kiev и организовать не только ряд отдельных концертов, но и шикарный киевский фестиваль — первый и единственный джазовый фестиваль в столице. Прошлой осенью в городе играли невероятные Дэйв Холланд и Эл Джерро, Чарли Хантер и Авишаи Коэн.
В 2009-м, на втором году своего существования, «Джаз в Киеве» начнется 16 октября (см. программу концертов на 28-й стр.). Вот перед этим событием я и встретился с Алексем Коганом. На встречу он пришел в футболке с надписью Gеt jazz? — и кто бы ожидал иного!
Чем вредна звуковая гадость
— Что вы считаете главной отличительной особенностью Jazz in Kiev? Ведь есть же джазовые фестивали в Донецке, Коктебеле.
— Главное в Jazz in Kiev — это создание традиции. Чтобы все понимали — что бы ни случилось, но осенью в городе проходит джазовый фестиваль.
Потом если «ДоДж» в Донецке славится конкурсом молодых исполнителей, а фестиваль в Коктебеле — самым большим open air (концерт под открытым небом), то главная особенность Jazz in Kiev — бесплатные мастер-классы легендарных музыкантов.
— Что, кроме концертов, ожидает публику?
— Фестиваль — это ведь не только три концертных дня. Например, 9, 10, 11 октября пройдут вечера джазового кинематографа с Леонидом Гольдштейном. Будут бесплатные показы джазового кино, раритетных записей с концертов.
10 октября я проведу мастер-класс с детьми «Алексей Коган о джазе с улыбкой и не только». В прошлом году у нас был такой опыт — и он показал, что дети — потрясающие партнеры. Если их взять в руки, можно, например, получить замечательный шумовой оркестр!
Я очень волнуюсь перед этой акцией — нужно выдумывать что-то новенькое. Для меня это важно еще и потому, что моя мама обязательно захочет прийти. Ведь она известный методист по работе с дошкольниками.
Ее наработки в свое время были уникальны. Например, она известна тем, что создала своеобразную методику, которая позволяла в течение года развить у любого ребенка музыкальный слух — даже если он отсутствовал изначально. Кстати, один из известных ее воспитанников — Евгений Рыбчинский, мальчик, который очень плохо пел и сольфеджировал.
— Вам не тяжело быть киевским популяризатором джаза? Ведь Киев имеет репутацию неджазового города.
— Напрасно вы так думаете. Мы ломаем этот стереотип! Я всем повторяю фразу Юби Блейка — джазу хорошо там, где он есть. Если у нас уже есть фестиваль, то джазу здесь хорошо.
— У нас существует специфическая ситуация, когда зритель, в силу не слишком широкого музыкального образования, даже если «в общем» и любит джаз, совершенно его не знает. Вам это мешает?
— Есть еще одна штука, которая серьезно вредит. Например, какой-нибудь телеканал, решив заткнуть дырку в сетке вещания, создает программу вроде «Джаз сегодня». И крутит там чудовищную дрянь. Зритель, который не знаком с предметом, смотрит и думает: «Господи, какая гадость! Нет, джаз уж точно не для меня».
— Вас не критиковали за включение в программу фестиваля выступления Вакарчука? Признайтесь, для вас это дань уважения к его джазовым талантам или все же маркетинговая уловка?
— Когда пуритане от джаза меня спрашивают — «При чем здесь Вакарчук?», я понимаю, что они не в теме. Но не буду лукавить — знаю, что на Славу придут и фанаты «Океана Эльзы». И это наша откровенная попытка привлечь под свои знамена людей, которые с джазом пока не знакомы.
— Насколько вообще отечественный джаз страдает от перетекания артистов в поп-индустрию?
— Смотрите сами. Перед Славой Вакарчуком будет играть квинтет Дудко. Денис Дудко — первоклассный джазовый контрабасист, который больше играет в «Океане Эльзы» — не от хорошей жизни.
Много хороших музыкантов играют в «ВИАгре». Лучший бас-гитарист Украины — Игорь Закус, один из лучших клавишников страны Родион Иванов, один из лучших джазовых барабанщиков Александр Лебеденко — все это «ВИАгра». Прекрасный барабанщик и аранжировщик Юрий Шепета пишет для «ВИАгры». Джазом занимаются, когда остается время.
Посмотрите на другие джазовые имена: Валера Волков работал у Таисии Повалий, Саша Павлов работает у Таисии Повалий, Жан Яночкин работает у Ани Лорак…
Музыка — лишь иллюзия жизни
— В вашей жизни есть что-то, кроме джаза?
— Теперь да. Чуть больше 3 лет назад умерла моя младшая сестра Аня. Она была очень талантливым переводчиком с французского, переводчиком высшей категории — работала с Шираком, с министрами. Семь лет мы боролись с ее страшной болезнью. Образовалась какая-то пустота…
Но пять лет назад родилась внучка Соня — еще когда Аня была жива. Сестра стала крестной Сонечки. Внучка меня и вернула к жизни.
Теперь я понимаю, что джаз — это лишь иллюзия жизни. Правда, в этот момент, когда произношу эту фразу, я лукавлю. Но когда Сонечка подходит и говорит: «Леша, я тебя люблю», — знаю, что это по-настоящему. И, поверьте, стать дедушкой в 47 лет гораздо лучше, чем в 60!
Благодаря внучке стал появляться на улице, стал больше общаться. Начал «возвращать долги» близким — больше уделяю им внимания. Ведь мои родные страдали от моего увлечения. Потому что если работаю — то делаю это самозабвенно. Я очень люблю свою работу. Всегда ходил на радио с удовольствием.
— А почему, кстати, не пошли на телевидение? Наверняка ведь вам предлагали?
— Я человек застенчивый. Мне не нравится, как я выгляжу. На радио нравится — потому что меня никто не видит.
Правда, повесили недавно веб-камеру в студии «Эра ФМ». Как зайду на сайт, посмотрю на изображение — не могу быть собой в эфире.
— Вы говорите, что родные страдали от вашего увлечения джазом. Но принимали его?
— Всегда. Хотя это было не совсем удобно для них.
Папа, светлая ему память, был врачом, историком медицины. Не будучи музыкантом, обладал потрясающим слухом, здорово пел, играл на семиструнной гитаре. Сфера мамы, как я уже говорил, — музыкальное воспитание детей, аккордеон, фортепиано. Бабушка по материнской линии — концертная пианистка. Дядя 42 года играл на скрипке в Киевском оперном. Троюродный брат раньше играл на гобое во Львовской опере, теперь работает в духовом квартете в Германии. Двоюродный брат — ресторанный музыкант. Еще один брат — выпускник Гнесинки, гобоист, сейчас в Америке.
Ну, и, конечно, мама считала, что с фамилией Коган я должен играть на скрипке. А дядя-скрипач утверждал: «Это не тот парень. Он бьет колени, он играет в футбол. Он стесняться скрипки будет».
— А вы стеснялись?
— Очень. Очень! Я рос на Подоле, и когда выходил из подъезда, пацаны кричали: «Леха, когда ты перепилишь уже эту скрипку! Ты лучший полузащитник во дворе, мы проигрываем без тебя». Я втягивал голову в плечи и тайком ездил на дорогом инструменте верхом, надеясь поломать его.
Потом в моей жизни появилась бас-гитара. Уехал джаз играть на теплоходе, хотя нужно было готовиться к поступлению в консерваторию. Поэтому выучил только первую часть концерта Венявского — за два дня, и пришел к педагогу. Он послушал, говорит: «Шикарно! Давай вторую!» Я признался, что не выучил. Педагог взял скрипку из моих рук, положил в футляр, поцеловал меня в лоб и сказал: «Прощай». Так бесславно закончилась карьера Когана-скрипача. Но как я обрадовался!
Правда, из-за серьезной травмы, которую получил в армии, пришлось оставить и гитару. В конце концов в 1989 г. впервые попал на радио, причем случайно — туда поначалу «взяли» скорее мою коллекцию музыки, а не меня. А сегодня считаю себя суперсчастливым человеком — я превратил свое хобби в работу.
Знаете, кстати, какое для меня самое большое достижение украинской независимости? Я как музыкальный ведущий не мог в 1991 г. проработать и двух часов на качественном отечественном материале. Сегодня могу работать на хорошей украинской джазовой музыке семь суток. Еще одно достижение — из восьми последних выпущенных в стране джазовых альбомов семь — авторская музыка, а не стандарты.
— Остается ли у вас время для отдыха? Как, например, выходные проводите?
— Как правило, времени для отдыха нет. А все свободное время обычно посвящаю внучке. Мы с ней гуляем, ходим на танцы. Недавно вот с женой съездили в Германию, в горы. Спал по 12 часов в сутки! Даже половину сигарет, которые с собой взял, назад привез — не хотелось курить.
— Одна ваша мечта, о которой вы раньше не раз говорили, — создать собственный продюсерский центр — уже сбылась. Наверное, без труда угадаю еще одну вашу мечту — джазовое радио. Но неужели «под выборы» никто не предлагал вам создать радио?
— Очень богатые люди не раз предлагали мне джазовое радио. Я всегда говорил: «Хочу услышать «но». И мне поясняли: «но» состоит в том, что десять месяцев ты делаешь, что хочешь, а два месяца в году будешь делать то, что мы тебе скажем». Всегда отвечал: «нет».
Горжусь своей свободой, и, наверное, поэтому в стране до сих пор нет джазового радио.
Хотя, конечно, страшно о нем мечтаю. Пусть даже не исключительно о джазовом — об особом. Где бы звучал еще и хороший рок, и классика — то, чего не услышишь сегодня в эфире. Но я не желал бы быть его директором — только рабочей эфирной лошадью. Правда, с правом влияния на музыкальную политику.
— Есть ли у вас мечта, которая уже не сбудется?
— Одна мечта уже не сбудется никогда. Вопреки всем законам промоутерства хотел привезти в Киев Жана «Тутса» Тилеманса — исполнителя на хроматической губной гармонике. Он стал одним из самых влиятельных и богатых людей Бельгии, не имея никакого бизнеса — даже музыкального. Три раза у меня были в кармане деньги на организацию его концерта, и три раза все срывалось. А сегодня Жану уже 87 лет. Он еще играет, но пребывает в таком состоянии… Я был на десятке его выступлений, безумно хотел, чтобы он сыграл в Киеве. Но не любой ценой.
— Что является самым главным вызовом вашей жизни?
— Может быть, невозможность реализоваться до конца? Вообще-то я, знаете, как говорю о себе? Алексей Коган — человек, пытающийся все время быть убедительным. Вот к этому я искренне и стремлюсь.
