«Добро пожаловать в лучшую сапожную мастерскую в Украине!» — зазывала вывеска над ступенями в подвальчик, куда я направился поставить подметки на ботинки. «Черт возьми, добро пожаловать в лучшую сапожную мастерскую в мире!» — прочел я уже на входе.
Внутри же надписи показались мне поначалу не столь приветливыми. К примеру: «Из сильных и суровых врагов получается прочная обувь». Испытывающим раздражение от такого приема, правда, тут же предлагалось разрядиться посредством игры в дартс. Дротики в нем были обычные, а вот мишени — на выбор, включая изображение с надписью: «Вы недовольный клиент? Убейте сапожника!»
Контрастом к этим кровожадным призывам выступала пара детских колясок и трехколесный велосипедик, стоящие в углу. Не успел я выразить недоумение от всего увиденного, как, очевидно, получив sms-ку, мастер схватил одну из колясок и, бросив мне на ходу «извините, я на минуточку», поволок ее на улицу.
Этой минуточки мне хватило, чтобы рассмотреть и остальные предметы интерьера: свисающие с потолка хоботы противогазов, стенд с иллюстрациями и цитатами из Швейка, станины со швейными машинками, весами и даже патефоном начала прошлого века…
Из греков в варяги
— Вы уж простите, — прервал мое созерцание возвратившийся с улицы сапожник. — Приходится заниматься гуманитарной помощью. Мамочки из нашей хрущевки оставляют здесь коляски.
— Надеюсь, не только поэтому ваша мастерская лучшая в мире, — произнес я, протягивая пару своих ботинок.
— Только не подумайте, что я столь амбициозен. Это всего лишь развитие фразы «Добро пожаловать в Уиллоу, штат Мэн, гостеприимный город» из Стивена Кинга. С другой стороны, это и реклама.
— И как же такого креативщика угораздило стать сапожником?
— Рекламщиком я тоже успел побывать. Вообще я здесь — «варяг». Сам родом из города со славным греческим названием Никополь. Там и пытался впервые проявить себя в рекламе, но оказался невостребованным. Тогда решил штурмовать Киев. И в 2000-м таки взял столицу. Даже кое-какие деньги заработал на наружной рекламе. Но проработав 9 месяцев, понял, что не создан для команды.
Например, здесь я сам себе хозяин: и поставщик, и исполнитель, и психолог, и уборщик, и дизайнер. Я точно знаю, как зовут того балбеса, который не съездил вчера в магазин за клеем, — Олег Парыбка. Как и то, что умница, принесший домой в клювике денежки, — он же.
Я привык гореть на работе и очень болезненно реагирую, если не наблюдаю у сотрудников того же. А когда зависишь сам от себя, перестаешь думать о людях плохо. Вот читайте на стене из Бабеля: «Люди добрые. Их научили думать, что они злые, они и поверили».
Так что погладил я тогда себя по головке: «Могу, значит, пошалить ручонками» (действительно, прошло уже 8 лет, а я до сих пор вижу свои инсталляции в городе) и стал искать другую работу. Понял, что каждый должен быть на своем месте. Чтобы получать удовольствие от работы, нужно искать место по своему темпераменту.
— Это оно?
— Конечно! Кайф от общения с людьми! Вот и с вами познакомился.
Вообще это моя первая профессия. В 90-м после срочной службы я дембельнулся в полную беспросветность. Вы же помните, что за время было. Кто его знает, чем заниматься? Идти учиться — так на какие шиши жить? Тут еще сплошные влюбленности, и нужны деньги хоть на какие-то ухаживания. А у моего товарища Володьки мама работала в индпошиве обуви. Я и устроился учеником к ним. Почему сейчас хорошо и чиню — знаю, откуда у ботинок «ноги растут».
— Но починкой обуви можно было заняться и в Никополе.
— В Киеве много людей, которые могут позволить себе туфли за долларов этак 400 и выше. Но пару раз обжегшись на ремонте, они начинают искать хорошего мастера. Я понял, что есть ниша. Вот только с местом, как мне казалось, не повезло.
Когда мне предложили этот подвальчик на Чоколовке, я об этом районе и слыхом не слыхивал! Поехал к подруге — а она как частный стоматолог уже успела поменять несколько мест в Киеве — и говорю: «Витуська, нужен житейский совет. Предложили место. Но мне кажется, что там такая глухомань! Чоколовка какая-то». Ее муж как услышал: «Да ты что! Чоколовка — это моя родина! Вся молодость прошла там!» В общем, дали мне $100 на раскрутку. Тогда этого хватало.
Вот и пригодилась рекламная закваска — давай по округе объявления прикольные о новой жизни мастерской расклеивать (тут ведь перед моим приходом около 12 мастеров за очень короткое время поменялось). Поснимал со стен разных дам, которые с годов этак 80-х не одевались.
Другие люди
 |
 |
Теперь ко мне мамы и бабушки с детьми ходят. Тем забавно в мастерской — сами родителей сюда тащат. Я стал микрорайонной знаменитостью — даже жена от количества «здрасте» опешивает (Олег тоже знает каждого не только по имени-отчеству, но и «кто чем дышит» в данный момент жизни — в этом я успел не раз убедиться за время нашей беседы. — Авт.).
С женой, кстати, здесь и познакомился. Наша мастерская — по Ереванской, 27/1, а она жила в 27-м. Принесла в ремонт вьетнамки. Теперь они — семейная реликвия. Так я стал жить в соседнем с работой доме (до этого снимал угол в Боярке). Год назад, правда, пришлось обменять квартиру и переехать на Воскресенку, поближе к теще. У Лены закончился декрет, и понадобилась постоянная бабушкина помощь.
У нас ведь близнецы — Варвара и Катерина. А двойняшки — это абсолютно другой мир. Мы — другие. Любая прогулка — нужно два человека. И так во всем, за что ни возьмись.
Раньше, когда я был холостяком, считал, что служба быта должна работать чуть ли не круглосуточно. Меня буквально выстреливало на работу в выходные. Теперь не дождусь уикенда (а у меня это воскресенье и понедельник), чтобы «убить» его на помощь по хозяйству.
Правда, в последнее время жене в этом отношении стало «полегче» — как только за 4 месяца работы в корпорации Sela она выросла до начальника отдела (Лена — товаровед, закончила ГВФ по экономике), начался кризис, и она была сокращена как «самая недавно прибывшая».
— А на вашем бизнесе кризис сказывается?
— Не люблю я слово бизнес. Какие мы бизнесмены — с черными окантовками под ногтями? Ремесленники мы.
Что же до кризиса, то январь и февраль — всегда затишье. Работы практически нет. Поэтому связи с мировой экономикой пока не наблюдается.
Хотя… есть у меня клиентка такая — ухоженная донельзя — ни одной великосветской тусовки не пропускает. Так вот, принесла она недавно пару обуви года этак 94-го. Если уж такие клиенты из старых запасов подобное достают — значит, что-то в мире действительно происходит. Или вот (показывает на мешок с картошкой. — Авт.) стали за работу бартером рассчитываться.
К сапожнику ведь попадает почти весь социальный срез — от верхов среднего класса до самых бедных. Масса клиентов, которые переехали отсюда, продолжают приезжать на «Лексусах» и «Хаммерах» с Харьковского или Троещины. Приятно! Ну люблю я потешить самолюбие! Но и они не зря ездят. Так что все по-честному.
Сначала я неправильно с такими людьми общался. Есть один заказчик у меня — человек из банковской сферы. Так вот, таких набоек (показывает съеденные на 1—1,5 мм) он уже не терпит. Но это его право. И у него хватает «золотого запаса» его реализовывать.
А я поначалу уговаривал, доказывал, что тут еще до половины жизненного ресурса год ходить! Молод был, горяч…
Вы же видите — я только при вас двух посетительниц отговорил делать ремонт в этом сезоне. Хотя и время позволяет, и деньги не помешают.
Расскажу быль по этому поводу.
Под вечер у тех, кто много ходит, отекают ноги. Чтобы сапоги не жали, нужно расширить голенище. Существуют специальные технологии. Но мужик один делал проще. Приходит к нему девушка с такой жалобой, он берет правой рукой у нее деньги, а левой ставит сапоги на полку: «Через три дня, ровно в 9.00 приходите забирать». Через три дня он, даже не притронувшись к ним за все это время, достает сапоги с полки. Девушка меряет и: «А вы знаете — хорошо!» Он, естественно: «Ну так!» А все потому, что ноги с утра не отекшие.
Но это явный негодяй. Есть и более щадящие способы «развода» блондинок.
Видите супинатор? Просто углеродистая сталь. Но у одного кадра дружок был в цехе гальваники. Супинаторы опускаются в ванночку и приобретают зеркальный блеск. Просто шик!
И вот показываешь сначала клиенту черный замасленный предмет (девушки сразу падают в обморок от такого), а потом говоришь, что, мол, приятель привез сногсшибательные вещи из Италии. Цена взлетала в 5 раз! Хотя зачем супинатору зеркальный блеск, если он все равно зашит?
Рано или поздно и откровенные подлости, и «маленькие хитрости» открываются. Но на заработки большинства мастеров это не влияет. Ведь где, как правило, располагаются «Ремонты обуви»? Аллейка к метро, рыночек, между двух-трех гастрономов. Доходные места. Не то, что тут — «во глубине сибирских руд».
Я делаю «вкусненькие вещицы», но реальной стоимости за них все равно не могу взять. Вот на Бессарабке, где бронированные «бимеры» к мастерской подруливают, — там можно такое делать!
Но это я так… Не обращайте внимания. Мир прекрасен! Вообще! А то, что финансовые хлопоты бывают, это пустяки.
Народ ведь все равно возвращается ко мне, пусть и иногда изменяя. Я-то сразу вижу: «О-о! Не моя работа была». «Да, Олеженька. Ну, поймите, там совсем рядом с работой мастерская. Времени не было. Но так быстро сносилось… Больше никогда от вас не уйду». Ну, пожурю пальчиком, и снова идиллия.
