Ранее Уикенд сообщал о начале масштабной реставрации памятника князю Владимиру Крестителю. Работы еще продолжаются, но уже сейчас можно утверждать, что монумент впервые за 157 лет своего существования соответствует проекту, утвержденному возродителем величия матери городов русских — императором Николаем I. Заслуга же в возвращении Святому Владимиру его исконного вида принадлежит сегодняшнему собеседнику «Уикенда» Сергею СОКОЛОВУ.
Для музейщиков Украины он человек, одаривающий их коллекции гальванопластическими* копиями (а нередко и оригиналами) предметов материальной культуры всех исторических эпох; для киевоведов — руководитель ООО «Купола», выпускающего шикарные репринтные копии дореволюционных изданий по истории Киева; для настоятелей храмов — благотворитель, способный уважить изысканным окладом особо дорогую для общины икону; для работников библиотек — «добрый волшебник», могущий восстановить любую утраченную страницу в самой редкой книге.
______________________________________
*Гальванопластика — изготовление точной металлической копии какоголибо предмета посредством получения массивного и прочного толстого слоя металлического осадка на поверхности слепка оригинала.
Выше крана
— Но ведь при таких тиражах — даже не в один экземпляр, а скажем, в «одну тысячную» — это же безумная себестоимость страницы. Какая библиотека может позволить себе такие расходы? — спрашиваю у Сергея Петровича.
— Для библиотек, музеев, институтов все делается бесплатно. Копии книг на CD или DVD-носителях бесплатны и для частных лиц.
— Однако эти копии легко можно тиражировать и зарабатывать на ваших же трудах.
— Да на здоровье! Я даже диски с фирменной полиграфией «Куполов» встречаю на Петровке (люди приходят к нам в офис, просят по два, три, а то и 10 экз. «друзьям и родственникам на подарки»). Все равно история Киева доходит до киевлян.
— На что же вы живете?
— Большая часть продукции все же продается. Это копии в тисненых кожаных переплетах таких историков Киева, как Шероцкий, Эрнст, Закревский, Похелевич, Фундуклей (да-да, Иван Иванович причастен к познавательнейшим «Обозрению Киева и Киевской губернии по отношению к древностям», «Статистическому описанию Киевской губернии», «Обозрению могил, валов и городищ Киевской губернии»). Полное собрание «Киевской старины» (104 тома номеров журнала с 1882-го по 1906 гг.) закупили лондонская библиотека союза украинцев в Великой Британии и НАНУ… Практически распроданы все 8 томов Ковалинского.
— Что вас подвигло на эту деятельность?
— Наверно, что-то сверху.
— Когда и каким именно образом?
— Стариной окружен был с детства. Родом я из Иваново, но рос у бабушки под Палехом. Палехские изделия были банальными предметами быта. Кроме того, сызмальства собирал все, что связано с оружием, наградами, монетами, иконами, медной пластикой. Попадались и растрепанные книги. Захотелось научиться переплетать. Попробовал, стало получаться.
Но окончательно понял, что это мое призвание, лишь лет 15 назад. Приятели, уехавшие в Америку, попросили достать несколько книжек по нумизматике, отсканировать и переслать. Я так увлекся классификацией и систематизацией, что целый диск подготовил. Получил очень лестные отзывы от американского нумизматического общества. Понял, что что-то могу. Сделал для них описание «Корпуса русских монет Великого князя Георгия Михайловича» в 11 томах. Все, кто сейчас пишет на тему нумизматики, пользуются этой публикацией.
— А любовь к киевской старине откуда?
— В 1961 г. отец взял меня, 11-летнего, в Киев к родственникам. Город запал в душу. Поэтому в 1972-м, когда со срочной службы можно было увольняться в любую точку страны, поехал в Киев. Пошел слесарем башенных кранов в «Киевгорстрой» (еще до армии окончил техникум по специальности «техник-механик»). В том же году поступил в КИСИ на факультет автоматизированных систем управления, но по окончании оказалось, что эти вакансии заняты.
Поработал полгода в технадзоре и начал спиваться. Ну вы же знаете: технадзор приезжает — сразу «давайте пообедаем». В общем, ушел я из строительства. С 30 лет не пью. Стал художником при жэках, а заодно подрабатывал переплетами. Появились заказчики, средства, знакомства.
В 70-х начал ходить в университетский ботсад, где собирались коллекционеры, стал «собирать Россию» (монеты, медали), сошелся с Володей Биткиным (автором знаменитого «Сводного каталога монет императорской России регулярного чекана» и других известных среди нумизматов работ. — Авт.). 18 лет вместе проработали. Кончилась советская власть, стали выезжать на аукционы. На «Сотби» побывали, по Америке поездили с выставками по приглашению бывших киевлян, завсегдатаев ботсада — Миши Зингера, Дмитрия Борисовича Маркова…
Когда началось кооперативное движение, я открыл кооператив на углу Межигорской и Щекавицкой: участок гальванопластики и переплетную мастерскую. Потихоньку развивались. В 2000-м подвернулось большое помещение — в Кагарлыке продавалось здание сельхозтехники, лет 15 как нетопленое. Я заложил квартиру, взял кредит и выкупил его. Наладили производство. Сегодня у нас работает 65 чел. Все — квалифицированнейшие мастера.
Чудо с перьями
— А как пришла мысль заняться Святым Владимиром?
— Я же говорю, наверное, все сверху дается.
Сначала был памятник Богдану Хмельницкому. В августе 2001 г. вдруг обнаружилось отсутствие перьев на гетманской шапке. Оказалось, сгнило крепление, и перья просто отвалились. Кто-то из прохожих их быстро подобрал и «дав раду». Управление охраны культурного наследия потыкалось-помыкалось, но так и не нашло никого, способного изготовить и установить точные копии данного элемента. А наступала 15-я годовщина независимости. Обратились к нам. За две недели мы вернули памятнику первозданный вид. После этого нас уже сразу позвали, когда требовалось спешно восстанавливать сбитую вандалами надпись на монументе воссоединения Украины с Россией.
Затем отреставрировали орнамент на памятнике Святому Владимиру. Но во время работ заметили, что медальоны стали отходить — от ударной волны салютов ослабла резьба. Но это мы поняли, только когда попали вовнутрь него (несколько дней только проем искали). И лишь здесь поняли, какой безграмотной была реконструкция памятника 1953 г. «Реставраторы», кроме прочих бед, заложили все вентиляционные ходы. В результате внутри образовалась постоянная влажная среда, и чугунные элементы — в первую очередь крепление медальонов — сгнили. Они буквально рассыпаются в руках. Так что предстоит восстанавливать еще и систему вентиляции.
В один из дней обследования к нам подошел замглавы КГГА Александр Попов. Он как раз осматривал состояние памятника перед молебном с участием патриарха Московского. Узнал что к чему и спрашивает: «Можете исправить?» Говорю: «Можем».
Сразу и приступили. Тут Елена Владимировна Тупчий звонит (зам. тогдашнего руководителя управления Руслана Кухаренко): «Кто вам давал полномочия?!» Я ссылаюсь на беседу с 1-м замом мэра. Она: «Пишите ему бумагу, пусть дает письменную резолюцию». Я пишу Попову, что «Купола» готовы взять на себя работы по памятнику совершенно бесплатно. Получили добро.
Поймите, если бы нам город заказал это как официальному подрядчику, я только неделю потратил бы на описание работ. Затем последовали бы вопросы: а это сколько стоит, а где вы взяли нормы, расценки, коэффициенты? А леса одни утвердить со всеми лестницами — их сечение на соответствие технике безопасности! А наши ребята взяли и сварили! Я сам утвердил проект, сам и наверх полез. Сам за свою жизнь отвечаю. Я не пьющий и высоты не боюсь: в юношестве альпинизмом увлекался. А пока мы работаем, Наталия (выпускница КИСИ, вынырнувшая к нам с ноутбуком из чрева постамента. — Авт.) подготовит классификацию, где будут указаны все трещины и нарушения.
Если все делать за деньги, это городу влетит в такую сумму! Одни налоги только…
— Каков общий бюджет работ?
— Никакого!
—?!!
— Мы не считали.
— Все равно придется подбить расходы…
— А зачем? Мы что, от этого богаче или беднее станем? В «Куполах» большинство ребят православные. Считают работу по памятнику крестителю Руси своим долгом.
Вот, к примеру, выяснилось, что медальоны изначально были в золоте. Значит, восстановить позолоту надо. Делали бы это за бюджетные деньги — для дополнительного финансирования необходимо художественные советы созывать, на них будут сидеть, обсуждать: «целесообразно-нецелесообразно»… Придем и сделаем — какие проблемы? Это у города они возникнут, когда на головы начнут куски памятников валиться.
Так же и с Богданом — сабля «играет» уже. Когда она упадет, кто ее «поцупить» — одному Богу известно. И Управление по культурному наследию сделать ничего не сможет, потому что надо проникать внутрь памятника. А мы найдем входы. Люди памятники делали, люди и проникнут. Поменять десяток болтов — ерунда! Но если это делать официально, раздуется до сотен тысяч. Кухаренко вон получил на Владимира 350 тыс. грн., 150 тыс. ушло на освещение: поменяли кабель и вставили несколько лампочек. Они и нам деньги предлагали, но мы не берем. Зачем они нам? Завтра КРУ придет и будет «перетряхивать» каждую статью расходов.
Люди, которые «на потоках» сидели, несчастные на самом деле! Кухаренко дрожит, остальные, как мыши, притихли.
А мы благодаря тому, что ни от кого не зависим, можем спокойно разные пакости исправлять, заложенные создателями памятника.
— Это как?
— И Клодт, и Демут-Малиновский были масонами, а Новиков — автор чугунных работ — еще и потомственным. Отсюда и перевернутые звезды (явно сатанинская символика), и перевернутый крест (что снизу было незаметно), и перевернутые вверх ногами надписи «Святой равноапостольный князь Владимир».
— Наверное, действительно есть промысел в том, что на открытии памятника в 1853 г. никто из архиереев и даже иереев не согласился его освящать. Интересно, что их оттолкнуло — масонская символика (все эти топоры и мастерки «каменщиков») или сам факт установки статуи (то есть идола)?
— Думаю, и то и другое. Академик Толочко в одной из своих книг писал, что по дороге в Киев памятник попросту разворовали. Но люд православный не себе оставлял его части, а просто разбрасывал на некотором удалении от дороги (потом их заново отливали). Киевлян можно понять: это в «просвещенном» Петербурге давно уже стоял Медный всадник и даже «обнаженка» языческих богов. Но в Киеве установка идола, причем в виде святого, сбросившего Перуна в Днепр, воспринималась как святотатство. Потому-то киевский митрополит Филарет (Амфитеатров) и нашел причину, чтобы отказать царю, — мол, чина освящения памятников не существует.
Так что перевернутые крест и владимирские звезды, — конечно, никуда не годятся. Представляете, сколько у нас ушло бы времени, бумаг, нервов и кто еще знает чего, если бы их правильную установку (в соответствии с проектом, утвержденным императором), нужно было согласовывать. А так взяли и вернули в правильное положение. Впрочем, все это мы, естественно, задокументируем и обоснуем. В первую очередь для «Куполов» — хотим взять на себя и дальнейшее содержание памятника. Да и за Богдана серьезно браться надо.
— Наверное, и остальные киевские памятники в подобном состоянии?
— Потому и хотим выйти на президента — создали с историком Виталием Ковалинским, известным реставратором, профессором Академии изобразительного искусства и архитектуры Александром Менжулиным, главой фонда «Святая София» Юрием Масловым и Международным союзом генералов МВД во главе с нардепом Василием Грицаком инициативную группу по восстановлению памятников. Если будет решение главы государства аналогично указанию Попова, никто не посмеет палки в колеса ставить.
— Но если вы взвалите на себя все памятники, то просто прогорите!
— Вот «Уикенд» пришел на место реставрационных работ и написал об этом. К Богдану пришла съемочная группа — по телевизору показала. Это же какая реклама для «Колоколов»! Да еще бесплатная. Значит, я на рекламе сэкономлю больше, чем потрачу на постаменты.
О пользе земных сокровищ
А вообще своим благополучием я обязан истории, и надо ей что-то возвращать. Например, Историческому музею передали 70 медалей воюющих сторон к 300-летию Полтавской битвы. И оригиналы, и слепки для полноты коллекции.
Проезжал как-то через Батурин — зашел в новый музей, а он совершенно пустой. Ничего, кроме плоттерных копий каких-то документов. Да еще два ружья французских висит в зале истории XIX в. Сейчас готовим для него коллекцию оружия.
— Как к вам оно попадает?
— По 622-му приказу министра МВД конфискованное можно лишать боеспособного состояния и выводить из обращения. Оно становится сувенирным, и мы его выкупаем.
— Не жаль затем расставаться?
— Поскольку я коллекционированием уже не занимаюсь, то все, что мне попадает, дарю (разумеется, после документирования и изготовления слепков) музеям.
Понял, что мне раньше было не столько интересно, сколько азартно все это собирать. А когда вещь уже твоя… Ну собрал я наганы, какие были в истории оружия. И что теперь с ними делать? Сейчас музей создаю в Кагарлыке — пусть будут там.
С другой стороны, я уже похоронил приятелей-коллекционеров и вижу судьбу этих коллекций. Отцы собирали, а дети начинают бегать продавать, не зная, какую цену сложить. Начинаются дрязги между родственниками. В общем, все это заставляет задуматься о бренности земных сокровищ. С собой туда их точно не заберешь, а тут для них место найдется.
Нечем заполнить «Мистецький арсенал»? Так почему бы президентскую библиотеку из точных копий раритетов не открыть? С ксерокс-центром, где бы студенты получали копии бесплатно. Кто бы ему подсказал? Или создание музея охоты и охотничьего оружия! Этого конфиската у нас, как грязи. Милиция только рада будет отдать оружие. Я по своему опыту знаю, когда отдаю что-то музею, обязательно говорю: «Это благодаря начальнику такого-то управления. Через месяц приходит ему благодарность от Минкульта. У меня тут и свой интерес, конечно, имеется — на любую базу конфиската без проволочек пускают. Мне ж главное копий с уникальных образцов наделать. Хотели, правда, недавно милиционеры маузер подарить, но я отказался.
— Я так понимаю, что спрашивать вас о хобби не имеет смысла. Но отдыхаете ли вы хоть как-то от хобби-работы? Существует ли для вас такое понятие, как уикенд?
— Вы правы, моя работа — это развлечение. Но и здесь отдых необходим. Когда занимаешься одним и тем же, «глаз замыливается», нужна встряска. Сейчас, когда мои двое сыновей живут в отдельных квартирах (Александру — 36, Алексею — 26; оба у меня работают), мы с женой остались одни в трехкомнатной «панельке» на Троещине. Появилась возможность больше времени уделять себе любимому. Сажусь в свой микроавтобусик и еду куда глаза глядят. Ночую то на Ай-Петри, то в степи, то на берегу моря, то под крепостью средневековой. Набираюсь впечатлений и приезжаю на работу другим человеком. И начинаю смотреть на многие вещи «новыми» глазами.
Да и приезжаю не пустым — откуда-то гвоздь древний привезу, откуда-то — фрагмент кладки.
— А это не «черная» археология?
— Вещи беру только там, где это не запрещено, в тех же отвалах. К примеру, в Ольвии ведутся работы — все черепки за пределы городищ выносятся. Нахожу такой — кому его сдавать? Или вот в постаменте Владимиру снаряд времен войны нашли. Просто землю вместе с ним внутрь засыпали. Нам он интересен — поместим снаряд на стенд, посвященный работам по памятнику. Можем сдать и килограмм 300 старых болтов, которые мы заменим. Скажите, кому.
Недавно из Иерусалима привез осколок камня храма гроба Господня. Вмуруем в свое строящееся здание. Представляете, впервые в истории Украины в производственный объект вмуровывается камень из храма гроба Господня!
Если за границу еду, в первом же коммерческом банке набираю кучу монет разного достоинства и передаю в Исторический музей (они создают коллекцию монет со всего мира, в т. ч. и современных) — ведро денег последний раз передал им. В музее Нацбанка вся петровская коллекция монет изготовлена нами, поскольку полностью собрать ее в оригинале нереально.
И коллектив «Куполов» вывожу два раза в год то на море, то в пещерные города, замки, музеи. Перед поездкой обязательно распространяю литературу, чтобы знали, куда едем. В турах знакомимся с местными музейщиками, помогаем им монетами того времени, оружием… Недавно вот Новгород-Северскому музею изготовили копию шлема половецкого. Видно, неплохо сделал, потому что хранитель, когда увидела два шлема, побледнела: «где мой?» Медь патиной покрываем, мельчайшими загрязнениями под оригинал.
В общем, когда наши сотрудники — а они большей частью жители Кагарлыка — рассказывают о своей жизни соседям, у тех глаза на лоб лезут. Кругом кризис, у всех проблемы…
— А у вас, значит, нечто вроде рая в отдельно взятой сфере человеческой деятельности?
— Да? Наверное…
