Конституция гарантирует гражданам право на образование, и власть постоянно подчеркивает, что к этой своей обязанности относится совершенно серьезно. Больницы испытывают нехватку лекарств, пенсионеры едва сводят концы с концами, но вот детей украинские чиновники обещают научить всему, что только необходимо (правда, доля бюджета, выделяемая на нужды образования, при этом не намного выше, чем в африканских странах).
1 сентября давно уже превратилось из школьного праздника в день, когда первые лица государства посещают различные учебные учреждения, а сюжеты об этих торжественных событиях показывают в новостных выпусках на всех телеканалах.
Однако можно ли рассчитывать, что все школьники и студенты, приступившие в это воскресенье к занятиям, действительно реализуют свое конституционное право?
К сожалению, нет. И это связано не только со стремлением власти переложить социальные расходы на плечи самих граждан. Безусловно, сокращение числа школ (этот процесс, охвативший большинство регионов, теперь затронул и Киев) создает дополнительные трудности и для учителей, и для детей, что негативно сказывается на учебном процессе. Отсутствие приборов и реактивов в школьных лабораториях также не способствует получению прочных знаний. Но основная проблема все же не только в этом.
Давайте посмотрим, что означает само слово «образование». В русском языке оно предполагает создание новой конструкции, «образа» — новой социальной личности. Украинское «освіта» подразумевает, что личность получает источник света, позволяющий ясно видеть все, что скрыто от взора необразованного человека. Во многих европейских языках используются слова, происходящие от латинского глагола educere, который переводится как «выводить» (например, английское education). Это, по-видимому, означает, что какие-то скрытые качества и способности человека выводятся на первый план, становятся наиболее важными, приобретают первоочередную значимость.
При всей разнице подходов к образованию, которые отражают русский, украинский и латинский термины, они имеют фундаментальное сходство. Все они предполагают, что процесс образования совершается благодаря внешней силе, формирующей образ, привносящей свет, помогающей развить нужные качества и способности. Издавна такой силой был наставник, педагог (что на древнегреческом означает «тот, кто водит детей»).
Но гарантирует ли нынешняя система образования право на появление в жизни ребенка наставника?
Конечно же, нет. Точнее говоря, ни одна образовательная система не может обеспечить подлинного наставника каждому ученику, но задача государства в том, чтобы создать для этого необходимые условия. Сделать так, чтобы в школы шли работать люди, стремящиеся не только передать знания и навыки, но и научить ребенка самостоятельно мыслить, привить ему тягу к знаниям и любовь к прекрасному. Предоставить ученику возможность заниматься не только предметами, обязательными для изучения в школе, но и развивать свои способности в других сферах, например в спорте, музыке или изобразительном искусстве. Если человек (особенно маленький или совсем юный) занимается тем, что вызывает у него искренний интерес, он неизбежно обращает внимание на личность преподавателя. И яркий, разносторонний, любящий свое дело педагог может много дать своему ученику даже в том случае, если тот изберет иную специальность.
Несмотря на лень и отсутствие слуха, я благодаря своим преподавателям в музыкальной школе полюбил классическую музыку. А учительница рисования, которая вела после уроков кружок «любителей искусства», помогла мне открыть красоту живописи и скульптуры.
Уверен, мой пример достаточно распространенный. У многих из нас в школе были наставники, благодаря которым наша последующая жизнь стала более интересной и осмысленной. А понимание того, что может дать содействие умного и доброжелательного человека, помогло искать и находить наставников, уже будучи взрослыми.
К несчастью, есть все основания опасаться, что многие сегодняшние школьники не дождутся появления наставника в своей жизни или равнодушно пройдут мимо того, кто мог бы им стать. Главная причина, безусловно, в недопустимо низкой заработной плате учителя. Из-за этого многие педагоги, искренне любящие свою профессию, вынуждены заниматься совсем иной деятельностью, которая приносит им значительно меньше радости, но зато обеспечивает сносный доход.
Не стоит забывать и об отсутствии у нынешних учителей высокого социального статуса. В советское время большинство из них жили, прямо скажем, небогато. Но власть делала все возможное, в том числе и при помощи государственной пропаганды (чего стоит только один фильм — «Доживем до понедельника»), чтобы обеспечить им уважение со стороны окружающих (в первую очередь учеников и их родителей).
Главная угроза сегодня состоит в закрытии внешкольных образовательных учреждений. Взять ребенку частного преподавателя большинство родителей не могут, возможности возить его на занятия у работающих пап и мам нет.
Защита конституционных прав (в том числе и права на образования) — наш общий долг и перед собой, и перед будущими поколениями. Но, судя по всему, этот процесс будет долгим и трудным (особенно учитывая качество нынешней оппозиции, успевшей неоднократно продемонстрировать несгибаемость, смелость и решительность). Поэтому пока нашим детям можем помочь только мы сами. Помочь им сформировать собственный взгляд на мир. Научить их видеть красоту и ценить знания. Привить готовность к сочувствию и состраданию.
Стать наставником сложно. Для этого нужно прежде всего научиться делиться опытом, навыками, знаниями, не слишком беспокоясь о том, что получишь взамен. В этом номере мы рассказываем о людях, у которых это хорошо получается.
