От редакции. Нам приятно, что Уикенд становится площадкой для дискуссий. Этот текст – ответ на колонку Богдана Ивашковского “Маленький Принц побеждает дементоров“. Но пока будете читать, помните, что печалька и депрессия – разные вещи. Если печальку можно вылечить мороженкой, то депрессию – психическое расстройство – нет. (Здесь дискуссия могла бы быть и окончена, но нам хочется это опубликовать). И еще. Автор по определенным соображениям не согласилась на публикацию своих имени-фамилии, но это редакции не мешает.
Когда я была младше, мне, как и большинству, казалось, что депрессия – надуманная штука сродни хандре от плохой погоды или дрянного настроения из-за замечания начальника. Стоит только отвлечься — встретиться с друзьями, прочитать веселую книжку, съесть торт, и вуаля — депрессии как не бывало. Во всяком случае, именно так утверждают многочисленные авторы веселых статеек в глянце – соберись, тряпка, you can do it, ты придумал свои проблемы, а дети в Африке голодают – восклицают радостно они. Я и сама до определенного момента с ними была совершенно солидарна. Поэтому, впав в депрессивное состояние, пыталась вытащить себя из болота самостоятельно, пока в этих бесплодных попытках не дошла до того, что стала плакать в публичных местах. Ну вот просто так – шла и плакала: в магазине, на улице, где угодно – настолько у меня закончились моральные силы двигаться, просыпаться утром, разговаривать, даже умываться, что я просто не воспринимала адекватно окружающую действительность.
Трудно сказать, куда бы меня это завело, если бы знакомый не притащил меня за руку к своему папе. Папа оказался психиатром с многолетней практикой. Он и рассказал мне, что следующим этапом в таких случаях, как мой, являются мысли о самоубийстве, а потом и попытки его совершить, которые по статистике часто приводят к закономерному финалу.
Никакие самоуговоры при депрессии не помогут – это клиническая болезнь, которую, как и сломанную ногу, вряд ли получится вылечить подбадривающими фразочками и мотивационными картинками из пабликов. После длительной беседы, во время которой психиатр вообще предложил мне лечь в стационар дней на десять (вы понимаете, лучше не ложиться, если можно), в итоге мы сошлись на таблеточках и на том, что я буду приезжать к нему раз в неделю, а звонить раз в три дня.
Первая моя неделя под антидипресантами прошла странно. Перед вами постепенно вырастает мягкая прозрачная стена и, как только в очередной раз начинается в голове вой миллионов безымянных созданий, стена останавливает это. Вы видите мир сквозь эту стену, но перестаете слышать вой. Хотите заплакать – почти-почти, вот сейчас заплачете – но нет, не получается. Даже такие странные результаты по сравнению с тем, что пару месяцев перед глазами у вас черным-черно, и точно такого же цвета ваше воображаемое будущее и плачевное настоящее – это, поверьте мне, результат. Потом все утихает, понемножку, очень маленькими глотками препарат забирает из вас тьму.
Другое дело, что подавляя негативные эмоции, он подавляет и позитивные, и вы чувствуете себя почти что Буддой, насколько это вообще возможно для живого человека. Вы начинаете спать. Вспоминаете про людей, которые рядом с вами, видите бледные, но краски вокруг и даже можете немного радоваться. И потом, месяца через три, заканчивая курс, понимаете – все прошло. Просто постепенно прошло, вы здоровы, эта рука работает, вы можете играть на пианино. Мозги – такой же орган, как любой другой, говорит папа моего приятеля.
Не так давно в моей жизни случилась очень неприятная история, которая выбила меня из колеи. Казалось, это смертельно: сошлись обстоятельства, которые меняли мою жизнь и мои планы полностью. Вместо настоящего и будущего передо мной зияла бездна. По глупости и из внутреннего чванства (железная же леди) постаралась подержаться две или три недели сама, хотя очевидно видела – это не тот случай, вообще не тот случай, и тьма стала снова заполнять меня. Ни Майями, ни Лондон, ни Тель-Авив, в которые я поочередно съездила, чтобы пресечь свою депрессию, не помогли мне ни разу. Даже наоборот. Очень хорошо помню момент, когда я плавала в бассейне под звездами и рыдала. Не ходила на пляж. Горько ржала от предложения руки и сердца мужика, которого видела второй раз в жизни – красивого – и могла бы остаться в более привлекательной, чем Украина, стране. Помню, как спокойно закрылась в комнате тишины, когда ХАМАС в шесть утра бомбил Тель-Авив, подождала, пока утихнут сирена и взрывы, и снова легла спать. Ничего в окружающем мире не вызывает ни страха, ни радости, потому что изнутри вас жрет Чужой и кажется, скоро там поселится навсегда. Во второй раз я среагировала быстро и по приезду из Тель-Авива позвонила папе моего друга из Борисполя. Все повторилось – таблетки, звонки раз в три дня. Случай был, наверное, похуже, и легчать мне начало только на второй неделе. В этот курс я умудрилась поплакать – раза два. Это вся история. Мне снова хорошо.
Я знаю людей, которые застряли в депрессии на годы, они уже не представляют, что жизни можно радоваться, утром просыпаться в хорошем настроении, чего-то хотеть, к чему-то стремиться. Люди в острой депрессии не могут заставить себя встать с постели, одеться, приготовить еду, умыться, расчесаться, выйти на улицу. Эта болезнь – как воронка, как вирусное заболевание, чем дальше, тем хуже, и хуже, и хуже. И если у вас в течение длительного времени присутствуют описанные выше состояния – пожалуйста, не ждите, это не пройдет – идите к врачу. Страдания и боль – излечимы, я точно говорю.
