— Эй, Синяк, есть кто в зале на микрофоне?
— Да, там Одесса.
— А Халат где?
— Куда-то с Залетчицей пошла.
Такие разговоры можно услышать за кулисами Свободной школы журналистики, где хелп-тим (help-team – команда помощников) разбирается, кого на каких местах не хватает, и распределяет обязанности. Наша задача – обеспечить спокойное течение лекций. И это никогда не удается.
В ноябре прошлого года основатель и куратор школы Дмитрий Раимов впервые бросил клич среди выпускников прошлых курсов с предложением помочь с организацией в обмен на посещение лекций. Тогда проект вышел на новый уровень – аудитория с предыдущих 100-150 человек выросла до 450-500, прежними силами было уже не управиться. Четыре дня с раннего утра до поздней ночи почти все время на ногах помогать полутысяче человек — никто и не обещал, что будет легко.
— У каждого проверить бейдж (он свидетельствует о том, что слушатель оплатил занятия в школе) и браслет (оплата за кейтеринг). Без браслета и бейджа никого не пускать, кто будет без них, – выводить, — строго-настрого наказал хелп-тиму Дима.
[gallery:26569]Бдительнее следят за обстановкой, наверно, только на Хьюстоне. Девушки сурово заставляли посетителей надевать бейджи и каждый раз показывать браслеты.
— Часто бывает, что всякие бродяги и другие неприятные личности узнают, что здесь проходят разные мероприятия и пытаются пробраться поесть на шару, – делится с нами Вера Ивановна, работающая в Доме учителя. Поэтому мы каждую минуту были начеку.
К слову, бейджи должны были быть у всех, в том числе и у приглашенных лекторов. Поэтому дежурившие на балконе хелп-тимеры без зазрения совести вытолкали редактора iPad-версии журнала Esquire Сергея Кривохарченко. Потом, конечно, всю вину свалили на Диму – ведь лектор должен быть с бейджем. А хелп-тим, к сожалению и стыду, каждого спикера в лицо не знает.
Зато теперь мы знаем
В третий день осеннего лектория проводилась лекция главного редактора газеты «Вести» Игоря Гужвы.
Из-за неоднозначной репутации издания мы опасались провокаций, поэтому наблюдали за посетителями еще внимательнее, чем обычно. Где-то за полчаса до прибытия Гужвы в коридоре появились трое крепких мужчин. Было пусто – все студенты на лекции. Так получилось, что и из хелп-тима на этаже осталось буквально пару человек. Мужчины попытались войти в зал.
— Ваши бейджи, – грозно спросила хрупкая Яна отрепетированным за три дня тоном и закрыла собой дверь.
Те отошли и попытались проникнуть через другой вход. Но там их тоже постигла неудача. Они потоптались-потоптались рядом и ушли. Позже нам рассказали, что это была охрана главреда «Вестей». Зачем они пытались пройти в зал, набитый слушателями, неизвестно. Но Дима до сих пор гордится историей, как девочки из хелп-тима не дали пройти охранниками Гужвы.
После лектория я дня два пялилась в грудь всем незнакомым людям в надежде высмотреть бейджики
Накрыть столы, помыть и расставить посуду, побегать с микрофоном по залу, чтобы студенты могли задавать вопросы, привести-отвести лекторов, ответить на несколько тысяч вопросов студентов, поубирать, проследить за чаем-кофе-салфетками, вынести огромные пакеты с мусором – к восьми часам мы уже валились с ног. И тут наставал самый удивительный момент – открывалось второе дыхание. Но оно никогда не приходило одно – обычно только в комплекте с истеричными смешками и немного идиотскими шуточками. В такие моменты мы забивались куда-нибудьв дальний угол, чтобы не попадаться на глаза студентами, а то вдруг подумают чего. И вот тут хелп-тим становится полноценной командой, пусть и на три оставшихся дня.
К концу первого дня лектория мы валимся с ног, но окончание последней лекции в 10 часов вечера – это вовсе не окончание нашей «смены». Подготовить все к завтрашнему дню, подвести итоги, что и где мы провалили и что надо подправить, – только после этого можно отправляться домой. А в восемь утра следующего дня ты снова на месте.
И все заново
Конечно, не все время мы проводили за пределами лекционного зала. Как и было обещано, мы могли ходить на лекции. Договаривались, кто когда будет учиться, а кто в это время работать. Сейчас вам могло показаться, что хелп-тим такой трудолюбивый, вежливый и доброжелательный между собой. Но в коллективах всегда попадались, скажем, хитрые персонажи, которые совершенно не хотели работать, а только присутствовать на лекциях. Мы их не гнобили, ругались и спорили по минимуму, но как-то получалось, что такие люди просто выпадали из коллектива. На следующий раз они не возвращаются.
В ролях
Одному мужчине, который рассказывал байки, что он работает юристом то ли в ВО «Свобода», то ли в Правом секторе, в первый день лектория стало плохо – что-то с давлением. Организаторы сделали все, что могли: отвезли в больницу, передали вещи, оказали посильную помощь. На третий день вечером он вернулся и попытался сварить кофе (тогда напиток могли делать только баристы). Мы его как могли отговаривали, спорили и переживали, можно ли ему вообще кофе пить после больницы. Затем его переклинило, и он с проклятиями и матами выплеснул кофе на стол с печеньем. Охрана вывела его на улицу, откуда он еще долго вещал, как недоволен школой.
На весеннем лектории за крайне странной женщиной следил чуть ли не весь хелп-тим. Она постоянно бормотала что-то себе под нос, во время лекций пыталась выкрикивать и спорить со спикерами, причем было бы нормально, если бы спор еще хоть как-то относился к теме, но они были связаны тематически между собой приблизительно как носки и адронный коллайдер. Однажды вечером она увидела в фейсбуке новость о том, что экс-министр образования Дмитрий Табачник вернулся в Украину и порывалась ехать в аэропорт его спасать. То, что она не имела к Табачнику никакого отношения, вообще ее не волновало.
Были и очень хитрые персонажи. Одна девушка постоянно сидела рядом со сценой и выкрикивала с места вопросы. Из-за того, что она была близко к сцене, лекторы ее постоянно слышали и просили дать ей микрофон. Вопрос превращался в затяжную дискуссию, и, естественно, остальные слушатели были недовольны тем, что не могут поучаствовать в беседе. Различными ухищрениями и уловками мы постоянно пытались пересадить ее подальше. Иногда получалось.
Кстати, на осеннем лектории Дима категорически запретил кривиться, если вопрос слушателя нам не нравится. Чаще всего они не нравились нам потому, что повторяли уже рассказанное (не уточнения, а именно вопросы из-за невнимательности), или потому что они не имели отношения к сфере работы лектора.
Главный редактор телеканала «Дождь» Михаил Зыгарь минут двадцать в подробностях рассказывал про резонансную историю, связанную с опросом относительно блокадного Ленинграда.
— Расскажите про опрос про блокадный Ленинград, зачем вы его проводили? – это был второй (ну хоть не первый) вопрос из зала.
— Как надо усовершенствовать систему высшего образования? Нужно ли там внедрять игры для лучшего усваивания материала? – это был вопрос издателю «Медузы» Илье Красильщику.
— Мне сложно говорить на эту тему, меня вообще из университета выгнали на пятом курсе.
После лекции российского журналиста Валерия Панюшкина, которого удивительно тепло встретила публика, женщина, первой задававшая вопрос, начала с резкой фразы «скажите «спасибо», что вам дали договорить». Повисшая тишина и последующее неодобрительное гудение показали, что настроение дамы, видимо, не разделил никто.
Несколько раз наблюдали ситуацию, когда слушатели задавали вопрос и тут же выходили из зала, даже не выслушав ответ. Вопрос ради вопроса, прикольно.
Но на летнем лектории кривляние сдерживать уже не приходилось, и не из-за того, что Дима разрешил (никогда бы в жизни!), а потому что качество вопросов выросло на порядок. Могу сказать, некоторыми мы даже гордились.
Печеньки и вай-фай
Вопросы хелп-тиму – больная тема. 90% задавались исключительно из-за того, что студенты прослушали какие-то моменты или были невнимательны. И эти же 90% постоянно повторялись.
В первый день задаются вопросы по расписанию и по спикерам.
Во второй – почему в ассортименте только печеньки и где распечатать контрольные.
В третий – какие вопросы будут на контрольной и насколько она сложная. Ответ «в каждый лекторий по-разному» почему-то никого не устраивал.
В четвертый день хелп-тим отвечает исключительно на три вопроса: когда будут результаты контрольных, когда будет диплом и где можно проходить стажировку.
И каждый день: почему нет вай-фая. На самом деле вай-фай был, новечно находился человек, который, подключившись, решал скачать какой-то фильм или загрузить еще какую-то гигабайтовую штуку. И постоянная смена пароля не помогала.
Кроме того, приходилось решать множество проблем: найти помещение мусульманке для ритуальных молитв, распечатать обратные билеты на поезд, найти кафе/банкомат/обменник и т.д.
Зато на весеннем и летнем лектории с хелп-тима сняли обязанность проверять бейджи и браслеты, этим занялись специально обученные люди из «Шерифа».
Печеньками они не занимались 🙁
На летнем лектории решили ввести специальный мобильный номер, куда слушатели могли бы сбрасывать смс с пожеланиями или замечаниями.
Два самых распространенных вопроса – про печеньки (всем они покоя не дают!) и про нехватку туалетной бумаги, которая расходилась быстрее тех самых печенек.
Среди самых забавных сообщений было: «попросите людей в аудитории, чтобы они не разувались», через несколько часов пришло «на балконе к человеку, который снял обувь, вежливые методы воздействия не работают». Было даже «я влюбилась в Красильщика, помогите, что делать?».
[gallery:26571]Илья Красильщик. издатель “Медузы”
Школьные эксперименты
А социологи и психологи могли бы провести немало экспериментов в полевых условиях.
Люди идут направо
По центру холла – стойки регистрации. Слушателю выдают конверт со всеми необходимыми бумагами. Дальше ему нужно пройти направо или налево, чтобы заплатить за кейтеринг. И все идут направо. ВСЕ. Там скапливается очередь. Девушки на стойке регистрации настоятельно советуют налево, потому что там действительно быстрее. Но не тут-то было. Все идут направо. Налево – лишь процентов десять.
Один из самых распространенных вопросов на этом этапе был «направо – это куда?».
Люди теряются, если им давать выбор
На первую лекцию первого дня студентам выдавали билеты, на которых было указано «партер» или «балкон», чтобы лекция прошла более-менее спокойно, без сражений за места. У некоторых даже спрашивали, куда они хотели бы сесть: в партер или на балкон. И тут начинались вопросы: а где удобнее? куда вы посоветуете? что лучше выбрать? Многие вообще зависали секунд на десять, а то и дольше. По сути, разница была исключительно в предпочтениях каждого: видно и там, и там было одинаково, а о том, что сверху немного хуже слышно, мы еще не знали. Тогда мы начали выдавать тем, кто пришел раньше, билеты в партер (так будто справедливее), остальным – на балкон. После этого ко мне подошел только один (!) человек, попросив поменять билет на балкон на партер. На вопрос «почему» он минут пять объяснял, что он из другого города и ему надо раньше получить диплом (который получают в последний день, а не в первый). Бессмысленный разговор предсказуемо окончился ничем.
Кстати, на этом же этапе выяснилось, что многие не знают, что такое партер. Опция «сарказм» в моей голове постоянно пыталась выкатить объяснение этому терминологией из борьбы. Но нельзя же.
Мы стоим в зале, если быть уж совсем точной – в партере. Подходит девушка с вопросом: «а партер справа – это где?». «Мы сейчас находимся в партере», – я отвечаю неуверенно, потому что не поняла вопрос. Она оглядывается по сторонам. «Хорошо. А партер справа – это где?», – уточняет она. «Я думаю, вот», – показываю рукой на правую сторону зала. «Хорошо, а то договорилась здесь встретиться с подружкой, она сказала в партере справа», – и она отправляется занимать место. Мы с напарницей молча смотрим ей вслед.
Теория оберток
Аналог теории разбитых стекол, только менее масштабная. Как только кто-то вместо того, чтобы выбросить обертку от чайного пакетика в рядом стоящее мусорное ведро, кладет ее на стол, за 15-минутный перерыв там вырастает целая гора из оберток, палочек-мешалочек, упаковок от сахара и всего остального. Как только уберешь – все вновь выбрасывают в мусорник. До тех пор, пока опять не найдется гад, который положит обертку на стол.
Места для гостей
Это был самый драматичный момент для хелп-тима. Мы иногда ставили несколько стульев для тех из наших, кто захочет послушать лекцию. Но не тут-то было. На наши места тут же мостились слушатели, которых после десяти раз мы просто уставали просить занять другие места. Тогда мы садились просто на ступеньки. Через пару часов студенты появлялись и там.
Это Миша – один из главных хелптимеров. Ему удалось сесть на ступеньку!
Финишная прямая
Самыми безумными всегда были первый и четвертый день. Первый – понятно, студенты теряются, хелп-тим осваивается, многие на нервах и эмоциях. Последний – день сдачи тестов и получение дипломов. Как ни меняли время проведения контрольных, механизм выдачи сертификатов и дипломов, ни разу все не прошло по плану. Прям какое-то дипломное проклятье. В итоге выдача задерживается, хелп-тим нервничает, студенты психуют. На летнем лектории в ожидании новой партии документов (их выносят небольшими партиями из-за технических моментов), я разговорилась с одним слушателем-журналистом. В этот момент принесли новую «порцию» дипломов, и он в азарте принялся помогать искать и выдавать их вместе со мной. Несколько раз задавали вопрос: что круче — диплом (его выдают, если набрано нужное количество баллов) или сертификат (выдают всем остальным)?
— Обрати внимание – этот вопрос задают только мужчины, – тихо смеется «помощник».
И вот все желающие получили кто дипломы, кто сертификаты, и расходятся.
[gallery:26570]А мы поднимаемся в «учительскую» для финальной фотографии – это уже традиция.
Мы пережили еще одну школу. Кто-то вернется в хелп-тим в ноябре, кто-то позже. А кто-то, может и нет.
— Вы богини! – эмоционально кричит нам девушка, только что получившая диплом. Но куда нам, мы просто хелп-тим.
Фото Василия Чурикова и из соцсетей.
